Читать книгу - "Гармония клинка и струн - Алёна Алексеевна Казаченко"

Ло Фэй не беспокоиться, заверив, что после истребления демона он вместе с отцом и Энлэем вернется на Туманные острова.

Юноша потер лоб. Ему невыносимо хотелось спать, и он устало положил голову на столешницу, но через некоторое время неохотно поднялся и подошел к окну. Внизу на западной стороне плато земля была устелена кронами азалий и полями лекарственных растений, а вдали, за пределами Тяньшань, поблескивали озера и едва различимые деревни. Полюбовавшись ночным пейзажем, Джингшен задернул шторы и погасил свечу. Светлый шелковый полог, скрывающий кровать, напоминал ему о родной комнате – не в Обители Ло Фэй, а в доме, где он жил с матерью. Он попытался выбросить из головы грустные мысли и, надеясь, что скоро вернется на родину, отодвинул ткань в сторону.

* * *

Утром следующего дня Джингшен умылся, заплел волосы в косу, надел коралловое ханьфу и, прихватив письма, вышел в коридор. Слуги пагоды занимались привычными делами: таскали воду, разносили по комнатам выстиранную одежду, подметали полы и до блеска начищали лотосовые лампы. Потоптавшись, юноша окликнул пробегающего мимо ученика Юйлань и спросил, где можно найти Дахао. Тот на секунду задумался, но быстро сообразил, о ком идет речь. Оказалось, что Дахао – один из самых доверенных подчиненных Юйлань, которые выполняют только ее личные поручения, и в свободное время его часто видят в библиотеке.

Джи отыскал Дахао на втором ярусе заставленного книжными шкафами зала: молодой слуга сосредоточенно просматривал свитки с медицинскими трактатами.

– Извините, могу я попросить вас доставить эти письма? – услышал он голос сзади.

Дахао обернулся и бросил на Джи взгляд поверх длинного свитка:

– Конечно. Госпожа Юйлань попросила выполнять все ваши требования, господин Джингшен.

– Даже так? – удивился Джи и смущенно кашлянул. – Это очень важные письма. То, что с синей лентой, передайте посыльным в Син Юне или Анли в Долине Журавлей. Второе, с алой лентой, доставьте благородному генералу Хэ.

Дахао чуть не выронил свиток.

– Не волнуйтесь! – поспешил объяснить Джи. – Вам нужно найти в лесу Вечных кленов кусты камелии. Прикоснитесь к ним – и окажетесь возле древнего храма. Доставьте письмо Хэ и скажите ему, что оно от меня. Он не станет вас прогонять.

– Это большая честь для меня!

– Как раз потому, что вы ответственный, я и поручаю письма вам. И еще: попросите хозяина постоялого двора «Чэн» присматривать за моим конем. Он с рыжевато-коричневым окрасом, вы не перепутаете.

– Будет сделано.

В полдень служанка позвала Джингшена в сад на западном берегу озера. Спустившись с тропы, юноша разглядел среди бело-розовых облаков магнолий изогнутую крышу беседки, в которой на нефритовой скамье сидела Юйлань и разливала чай, изящно придерживая длинный рукав. Услышав стук сапог и увидев Джингшена, она улыбнулась:

– Доброе утро, юный бессмертный. Не составишь мне компанию за послеполуденным чаем?

Джингшен обхватил ладонь кулаком и низко поклонился:

– С удовольствием, госпожа. Вы ответите на вопросы, которые я не успел задать вам вчера?

– Непременно. Мне тоже нужно, чтобы ты рассказал мне кое о чем. Но сначала давай насладимся этим прекрасным весенним утром и свежезаваренным тегуаньинь[67].

Джингшен сел напротив нее, и Юйлань придвинула к нему пиалу со светло-зеленым чаем и блюдце с фруктами:

– Попробуй абрикосы. Они выводят из организма яд и способствуют омоложению.

– Нам с вами молодеть некуда, – усмехнулся Джингшен, но просьбу выполнил.

Юйлань сдержанно засмеялась и взмахнула рукой, звякнув браслетами:

– Шутник! Твой отец гораздо серьезнее.

– А какой он вообще? – спросил юноша, сделав глоток из пиалы. Сладковатый чай тек по горлу жидким медом и кружил голову ароматом сирени. – В детстве мне говорили, что я мало похож на мать.

– Хо Ян… – Бессмертная опустила пиалу и печально посмотрела в сторону озера, отражающего голубое небо. – Он всегда приходит на помощь слабым и ненавидит несправедливость. Он похож на незатухающее пламя, которое освещает и греет союзников, но сжигает дотла врагов. Теплый, добросердечный, внимательный и чуткий, Хо Ян становится упрямым и бесстрашным, когда кому-то угрожает опасность. Иногда он пугал меня своим неудержимым боевым духом.

– Это похоже на меня.

– Да, у вас много общего. Но ты более…

– Чувствительный? Беззаботный? – предположил юноша. – Только, прошу, не говорите, что рассеянный.

– Открытый и искренний, – закончила Юйлань. – На тебе нет тяжелого груза прожитых лет – по сравнению как со смертными, так и с бессмертными. Твоя жизнь не запятнана, в ней не было места мирским искушениям, кровавым распрям и жестоким предательствам. Пока что ты сродни цветку гибискуса, который свеж и чист, но и стоек.

– Под распрями вы подразумеваете войну за Центральные земли?

– За тысячу лет я пережила не одну войну. Тайксену всегда приходилось бороться за выживание. В заболоченной, сырой местности земледелие процветать не могло. Моя родина воевала и с Эльхээром, и с Сэн Лином, и с северными племенами. Война – худшее, что породили люди, но без нее многие народы канули бы в небытие.

– Почему тогда вы переехали в Юань?

– За сотни лет я устала быть дворцовой целительницей, а Ду Шэ высосал из меня все соки. – Юйлань скривилась от неприятных воспоминаний. – Он постоянно требовал изобретать снадобья, увеличивающие силу его армии. Я никогда не поддерживала идею завоевать Сэн Лин – нам бы хватило плодородных Центральных земель.

– Учитель Хэ считает, что из-за вас и Ду Шэ пало его родное государство.

– Ду Шэ виноват в том, что произошло, но я – нет. – Она нахмурилась и сцепила пальцы. – Что мне оставалось делать? Моим долгом как лекаря было исцелять раненых солдат. Откажи я – Ду Шэ убил бы меня, будь я хоть трижды бессмертной. – Юйлань с угрюмым видом подлила чая в свою пиалу. В сияющем на солнечном свете янтарном венце она походила на богиню гроз, которая одним движением пальца может насылать молнии на мир смертных. – Не будем о прошлом. Обсудим настоящее. О чем ты хотел меня спросить?

Джингшен собрался с мыслями и выпрямился:

– Зачем Шелкопряд высасывает жизненную энергию у детей?

– Это твой первый вопрос? – Бессмертная вскинула брови, напоминающие мазки туши. – Все очень просто. Сам подумай: у кого больше всего ци?

– У богов?

– Среди смертных.

– У монахов и экзорцистов?

Юйлань рассерженно вздохнула:

– Ты не ошибся, но я имела в виду не род деятельности. Больше всего жизненной энергии у детей и подростков. Она в них бурлит, потому что их жизнь только зарождается. В здоровом ребенке энергии столько же, сколько в двоих взрослых. Поэтому Шелкопряд охотился на детей: лев, выбирая между сотней мышей и одним оленем, предпочтет последнего.

– Бедняги… А Шелкопряд – бессердечное чудовище! – выпалил Джингшен. –