Читать книгу - "Товарищ военврач 7 - Олег Дмитриев"

Зачёты по реаниматологии, по трансфузиологии, по травматологии сдали все до единого. Пэрри провёл блестящую операцию по перитониту, так, что Боб аплодировал и едва ли слёзы не утирал от радости за земляка. Тэйлор утирал, не стыдясь и не скрывая их. Ему хирургия такого уровня не давалась, зато они с Уэлсо очень помогли Зайцеву, познания в химии которого поразили обоих англичан. Оба они без разговоров подписали какие-то бумажки, которые подсунул им тут же Царёв, едва ли не читая. Но степень вовлечения обоих британцев в процесс создания новых лекарственных препаратов была настолько высока, что могли и в самом деле не прочитать. И про то, что лекарства эти нужны Британии, и сколько она, старушка, готова отвалить за них мешков бусиков и тухлой солонины, или там «фунтов стерляди» каких-нибудь, например, никто из них даже не заикался.

В промежутке между приёмом зачётов, меня вызвал Крылов, и в его кабинете ждали с ним вместе Началовский и Бозовский.

— Ваня, присаживайся, — попросил Александр Васильевич. Не приказал, а именно попросил. — Коллеги хотели бы обсудить одну идею. Хотят услышать твоё мнение на этот счёт.

Я уселся на стул. После зачёта по реаниматологии счёт в голове шёл только на ритмичные толчки в грудину и на то, чтобы экзаменуемый не забывал про вентиляцию лёгких, поэтому на Максима Петровича и Антона Григорьевича смотрел несколько очумело.

— Ваня, мы с товарищем Бозовским и… рядом других товарищей решили предложить тебе вот что, — вступил Началовский.

Он, как фигура более крупная, импозантная и в хорошем смысле слова «старая», всегда чем-то напоминал мне Шаляпина, пусть и со «столыпинской» бородой, какой Фёдор Иванович, кажется, не носил.

— Смотри. Вот тексты научных статей по сосудистому шву, по гемапневмотораксу и по остеосинтезу. Автором везде — ты, а вот в числе соавторов указаны… другие товарищи, включая нас, — он смотрел на меня внимательно. — Предвосхищая возможные вопросы: сделано это сугубо для того, чтобы закрепить и подтвердить в научных кругах твоё авторство и первенство. Так, поверь мне, будет проще. И на симпозиумы и заседания сможет выезжать любой из авторской группы.

Пожилой и очень опытный человек смотрел на меня так, что было ясно сразу многое. И то, что он и упомянутые «другие товарищи» были бы явно не прочь посетить те заседания. И то, что говорил он чистую правду, что в определённых кругах было большой редкостью. И это меня, с некоторых пор в тех кругах едва ли не прописавшегося, подкупало.

Я прочитал все три статьи, вдумчиво, с карандашиком, который мимодумно подхватил со стола. По медицинской части вопросов не было — они, что Максим Петрович, что Антон Григорьевич, не зря провели в операционных столько часов, чтобы допускать ошибки. Можно было придраться к чересчур академическому стилю изложения, но не было желания. Желание, как и почти всегда, было одно: лечь, хотя бы прямо тут, на пол, и чтоб никто не мешал, хотя бы полчаса.

— Я согласен, — сказал я, двигая бумаги от себя по столу.

— Как? — не то переспросил, недослышав, не то не поверил сам себе и мне, Бозовский.

— Полностью. Вопрос только один. Некоторый недальновидный и новый в научных кругах военврач… даже не введённый в те круги, говоря откровенно, пообещал авторство методик… другому человеку.

О том, что моя опрометчивая фраза о признании авторства за товарищем Сталиным ещё аукнется, и не раз, мне не уставали напоминать Крылов и Игнатов. Намекал и товарищ Панкратов. И тоже не раз.

— Есть, Ваня, мнение, — весомо проговорил Началовский, глядя на портрет на стене, — что об этом состоялся краткий разговор в Кремле. И что тот, кому ты пообещал авторство, посмеялся и сказал: «Ну, и я не Александр, и он — не Орешкин. Поэтому лучше признать автором настоящего автора и сделать всё для того, чтобы на мировой научной арене эти методики шли под нашим красным знаменем. А кто именно его будет нести, я или Николин, это совершенно не важно».

Он смотрел на меня едва ли не с испугом. Крылов и Бозовский смотрели так же.

— Тогда и говорить не о чем, товарищи, — кивнул я. — Советские методики ни под каким другим флагом, помимо нашего, появиться не могут, и не должны. Вы в этих штуках куда более сведущи, чем я, поэтому никаких возражений насчёт соавторства нет и быть не может. И не будет. Будет один вопрос, но только не знаю, к вам ли…

— Ну-ка, ну-ка, — напрягся, подаваясь ближе, Антон Григорьевич.

— Дрова, коллеги. С этими проклятым морозами дрова горят, как порох! Нужно ещё два десятка кубов, Александр Васильевич! — с честными глазами октябрёнка, заявил я.

Закончилась сложная торакальная операция, занявшая шесть с половиной часов. Из операционной и я, и ассистенты, Пэрри и Вова Войлошников, выходили едва ли не домиком.

— Я три раза был уверен, что мы его потеряем, — хрипловато проговорил английский майор.

— Где там терять-то, в кафеле всё, светло как днём, мышь не проскочит, — буркнул казачий хирург.

— Уай… почему мышь? — удивился, вскинув рыжие брови Фёст.

— Это шутка, Пэрри, Вова джаст киддин, просто шутит, — пояснил я, останавливаясь и выгибаясь назад, придерживая руками поясницу, чтобы позвоночник, как тоже, бывало, шутил Вова, в кальсоны не осы́пался. — Это значит, что у нас не используют фразу «мы его теряем».

— А, русский юмор, понимаю, — излишне самоуверенно кивнул он. — Что дальше?

— Февраль, — опять не удивил Войлошников.

— Перерыв до семнадцати часов, потом попьём чаю, как у вас заведено, и будут три установки ЧКС-41, — решил я не испытывать понимание русского юмора уставшим английским хирургом.

— Хорошо! — улыбнулся он широко, искренне. Странно, его лицо, тоже ни разу не круглое и не квадратное, мне лошадиной мордой вообще не казалось.

— Николин! Ваня! Сюда бегом!

А вот этого голоса, да ещё таким тоном, я вообще не ожидал.

Мы обернулись одинаково, все трое, в одну сторону, как на параде, наверное. Видимо, не успели перестроиться после операции и продолжали действовать синхронно, отмечая как-то интуитивно, не разумом, мельчайшие движения друг друга. Такая сработанность в операционной очень дорогого стоит.

У входа стоял товарищ «секретарь» с тройкой бойцов. Не сотрудников, не красноармейцев, а именно что бойцов, или, скорее даже, штурмовиков. По тому, как они рассредоточились в небольшом холле, как держали ППД,