Читать книгу - "Товарищ военврач 7 - Олег Дмитриев"

от понятного отторжения собственными тканями, до преступного посягательства врачей на промысел божий и непременных рептилоидов с тайным заговором «золотого миллиарда».

— После испытаний у прибора наверняка появится возможность для применения в неонатологии, — уверенно заключил я. Не подумав в очередной раз о том, существовал ли уже этот термин сейчас, этой морозной зимой одна тысяча девятьсот сорок второго года.

— Мы закончили, товарищ Николин! — Зоя отходила от стола, стягивая одну за другой перчатки, фыркавшие в ответ на такое обращение облачками талька.

— Отлично. Этого — в интенсивную, Маруся, следи. Готовимся к приёму следующего. Открываем окна после того, как каталку увезут.

Эти команды тоже были были вполне привычными, и Оксана даже картинно закатила глаза, намекая на то, что тут не дураки собрались, чтоб по сто раз одно и то же повторять.

Но моя работа руководителя практики и кое-где — теории в школе имени Пирогова как раз и заключалась в том, чтобы повторять одно и то же сотне человек сотню раз. И, может быть, не одну сотню, а столько, сколько требовалось для полного и всеобъемлющего усвоения учебного материала.

Ну, и жизни спасать ещё иногда.

Глава 23

Резать к чертовой матери

«Дни тянулись чередой, одинаковые, один за другим».

Так обычно пишут в книгах, у Куприна какого-нибудь там, или у Бунина, наверное. У нас дни, одинаковые по большей части, летели, как очередь из «Максима», один за другим, даря кому победу, кому — смерть. Иногда и в «мою смену». Но это — работа военных хирургов, тут по-другому никогда не было, со времён Амбруаза Паре, Гиппократа или древних египетских жрецов, и никогда не будет. И я в этом был совершенно точно уверен, потому что мне было с чем сравнивать, хоть прошлая жизнь с её чередой командировок по «горячим точкам» и казалась сейчас всё чаще каким-то невероятным сном. Ну не могло же такого быть, чтобы потомки людей, раздавивших фашистскую гадину в её змеином логове, снова бились у своих границ с нацистами? Да ещё так, чтобы с той, с вражьей стороны стояли братья и дядья, стреляя, бомбя и посылая чужие дроны на своих, на славян! Или могло?

В школе учились и преподавали русские, белорусы, евреи, украинцы, татары, казахи, молдаване, узбеки, таджики, грузины, армяне, осетины, дагестанцы и другие народы Советского Союза. Делая вместе одно дело. Да, и ещё три англичанина.

Пару мужчин, отчаянно мёрзших в красивых, но на другую погоду рассчитанных пальто, привёл Смит в сопровождении Саши Царёва и Афанасия Сергеевича Блинова. Меня эта международная шпионская делегация застала на крыльце школы, где я занимался вообще не своим делом.

— Да где ж я вам столько дров-то достану, товарищ⁈ — орал мужик в тулупе, низкорослый и рябой.

— Я не понял, кто отвечает за снабжение школы дровами, ты или я? — удивился я, чувствуя, что начинаю понимать, с какого чёрта этот короткий затеял дурацкий разговор.

— Я отвечаю! — выпятил он грудь и куцую бородёнку задрал.

— Так схрена ли ты тогда у меня спрашиваешь, где ты, ответственный мой, будешь брать дрова?

— Так приказы же один за другим! Этот, как его, периритет! Наипервейший! — он чуть запнулся на важном, но явно незнакомом слове.

— Ну, хоть не перитонит… У кого первейший приоритет? — уточнил я.

— А у самолётного заводу! — хитровато сощурившись, объяснил он. — Вчерашняя распоряжения пришла — всё, до последней дровины, им на Безымянку свезти!

— Но?.. — забегавшие глазки этого мелкого давали понять, что я не ошибся.

— Ну… есть у меня пара подвод, для семьи своей оставил, для родни. Осинка да берёзка, полешко к полешку, не дрова, а шик-мадера! — начал он то, для чего меня и вызвал.

— Погоди, Коль, — остановил я Чарного, который набрал в грудь столько воздуху, что на нём тулуп, накинутый поверх шинели, аж скрипнул. — Продолжай… товарищ.

— Ну я и говорю, две подводы первосортных дров! И их же можно это… ну… сменять?

— А на шо? — удивив себя самого, с простоватой хитрецой, его же копируя, спросил я, продолжая левой рукой загораживать путь санитарному казаку, который беседу готов был пресечь на корню. Вместе с одним из собеседников.

— Спирт! — выдохнул, аж прижмурившись, дровяной деляга.

— Ну? И сколь? — продолжал я сдерживать и себя, и Колю. Видя, как через проходную входили англичане в сопровождении чекистов. И как ускорился, будто чуя что-то, Саша в нашу сторону.

— Вядро! — выдал мелкий.

— Иди ты!

— Ну, полвядра, — тут же начал он торг.

— Товарищ старший лейтенант государственной безопасности! — совсем другим тоном заговорил я, переводя глаза на подошедшего Царёва, под которым, кажется, даже снег из вежливости не скрипел.

Приземистый в тулупе тут же стал ещё меньше ростом, едва не упал, дёрнувшись, как от выстрела, оборачиваясь рывком.

— Ответственный за поставку дров товарищ, вот этот, выявил нехватку на складах. Но, как лицо ответственное, предложил лично отправиться за реку и доставить, заготовив своими силами, десять кубометров сухостоя для нужд советской школы военных хирургов. Я это рвение категорически одобряю, —предельно серьёзно завершил мысль я.

— За какую речку? — только и уточнил Царёв, даже не глянув на мелкого.

— Да мне похрену, — дёрнул я плечом. — Не найдёт за Волгой, пусть едет за Каму, за Иртыш, за Енисей. Да хоть за Лену с, мать её, Индигиркой! Я не нахожу в себе сил препятствовать пролетарскому рвению!

— Тогда я тоже не стану. Хотя мог бы, — холодные глаза чекиста упёрлись между бровей дрожавшего мужичонки, как дула Маузеров.

— Так что вали… вали сухостой, товарищ! И вези мне десять кубов. Не позднее послезавтра. И помни — если у меня начнут замерзать раненые, я дрова найду сам. А потом найду тебя, я или, вон, товарищ старший лейтенант. А потом…

Куцая борода ходила ходуном, и выглядел он очень похоже, будто и впрямь хапанул на морозе стакан спиртику, а затем опрометчиво открыл рот и глубоко вдохнул.

— А потом тебя никто не найдёт, да и искать не станет. Кру-гом! Бегом марш!

Пригнувшись от моего командного рыка, шарахнувшись от не пошевелившегося Царёва, мелкий посеменил, согнувшись и оскальзываясь на утоптанном снегу, в сторону проходной. Кивая и кланяясь на ходу Блинову и англичанам, которые разговора не слышали, кроме