Читать книгу - "Товарищ военврач 7 - Олег Дмитриев"

— Вот же сука какая, — проводил негромким напутственным словом семенившего прочь Коля.

— Несознательный, ага, — кивнул я, наклонив шею поочерёдно влево и вправо до хруста, хоть и мешал поднятый воротник. — Смит нашёл врачей, Саш?

— Ну, — кивнул тот, подходя ближе и здороваясь с нами за руку. — Утром только прибыли. Баулы с ними, вроде как с вашими медицинскими штуками, книжки какие-то. А этот чего тут?

Он мотнул головой за спину.

— Хотел спиртиком разжиться, сменять на дровишки, — поморщился я. — У нас же много, нам же не жалко. Гнида, мать его…

— Мы проведём беседу с гражданином Горбатюком, — «служебным» голосом произнёс Царёв. А я аж вздрогнул.

— Ты гляди, Коль, какие бывают люди разные, а? Фамилии одинаковые, а люди — грех и сравнивать даже. Добрая память Степану Марковичу…

Блинов, подойдя и глянув на наши закаменевшие лица, покосился на старшего лейтенанта. Тот только кивнул, давая понять, что у него всё под контролем.

— Здравствуйте, товарищи! — помотав головой, опомнился я. — Прошу проходить в тепло, погоды нынче не балуют.

— Я думал, вы шутили про то, что спирт замёрз, — заметно озябшим голосом проговорил Смит. — А вчера вечером видел, как птица упала на землю, замёрзнув на лету. Анбиливэбл… невероятное что-то — эти ваши русские морозы.

— Это ещё что, — легко отмахнулся я. — Да что ж за день такой сегодня, Коль — у всех один спирт на уме…

Эти оказались самыми настоящими хирургами, причём один был военным и знал русский, а второй больше был похож на учёного, и говорил только на родном.

Первый, повыше ростом и помоложе, лет сорока, рыжий и бледный, даже в тепле, зайдя с улицы, не ставший румянее, представился майором Персивалем Фёстом, военным специалистом-хирургом полевого хирургического подразделения Королевского военно-медицинского корпуса. Он, с его слов, работал на пляжах Бельгии и Франции, где-то под Дюнкерком. Судя по лицу его, ставшему жёстким при этих воспоминаниях, там пришлось паршиво.

— Минно-взрывные, ожоги, краш-синдром? — спросил я, нахмурившись. Не обратив внимания на то, как дрогнула бровь Коли, который этого названия синдрома длительного сдавливания, такого опасного и такого частого среди ранений после авианалётов, не знал. Его, названия этого, вообще, может, пока и не было.

— Да, сэр, — кивнул высокий Фёст, и на лице его промелькнул первый интерес.

Второй, возрастом за пятьдесят, по плечо мне ростом, но крепкий, хоть и сухощавый, был отрекомендован, как старший специалист-исследователь при штабе медслужбы Королевского военно-медицинского корпуса, майор Роберт Уэлсо.

Я закашлялся, потому что вспомнил тот сериал, где персонажи походили на этих двоих просто до невозможности: высокий рыжий циник, зав отделением, и флегматичный, но очень грамотный главврач. Как же он там назывался, тот сериал…

— Какие предпочтения по специализациям? — уточнил я.

Мы сидели в ординаторской, грея руки о кружки с чаем. Британцы одинаково неумело скрыли презрение, попробовав отвар сушёной моркови с мятой и смородиновым листом. Да ещё и без молока. Наши же пили за милую душу и сделали вид, что гримас островитян не заметили.

— Я лучше в травматологии, огнестрельных и осколочных ранениях конечностей, чуть хуже в абдоминал сёрждери… хирургия брюшной полости, — ответил Фёст.

— Хорошо, Персиваль, — кивнул я, отмечая в блокноте то, что было и так ясно, и то, в чём он признался, удивив честностью. Которую, правда, всё равно надо было проверять. — Что по доктору Уэлсо?

— Зовите меня Пэрри, Иван, — разрешил один майор Королевского военно-медицинского корпуса и перевёл вопрос второму.

— Донт гив э фак, — спокойно отозвался тот, и я не удержался, фыркнув прямо в кружку, облившись аж по самые брови.

И впрямь клиника какая-то начиналась в школе вместе с этими двумя. Энергичный, умелый и жёсткий Пэрри Фёст, спокойный и мудрый старый матерщинник Боб Уэлсо… Как потом оказалось, это была одна из его любимых поговорок: «Уэлл, соу — хорошо, итак».

На меня смотрели все — Боб с интересом, Пэрри с удивлением, Коля с привычной хмурой настороженностью, протягивая марлевую салфетку, что всегда и всем медикам заменяли носовые платки. Блинов и Царёв — без выражения, служебно.

— Роберт говорит, что не отдаёт предпочтения какой-то конкретной специализации, — очень по-британски корректно перевёл Фёст исходное, звучавшее в оригинале, как «да насрать». Это в лучшем случае.

— Но, возможно, у него есть какие-то… приоритетные направления, — на ум пришёл давешний дровяной жулик с его дурацким словом «периритеты», и я снова улыбнулся.

— Уэлл, соу… — чуть помолчав, ответил Роберт, почесав щёку и опустив уголки рта, как Де Ниро.

Он профессионально изучал противошоковые мероприятия, методы гемотрансфузии в полевых условиях и хирургические инфекции. И имел с собой в багаже неплохой микроскоп с приличным набором реагентов, включая довольно редкие, если я правильно помнил все эти бесконечные и одинаковые жалобы Зайцева на нехватку химикатов. Оставалось понять, как сложить из этих английских букв слово «счастье»…

— Отлично, коллеги. У нас через четверть часа, — я посмотрел на часы, подарок Березина, — плановая, как раз абдоминальная, и инфицированная. Буду рад видеть вас в операционной.

— Мы будем, Иван, сэр, — кивнул по-военному Фёст.

— Хо-ро-шоу, Айван, — прикрыл глаза и Роберт, когда ему перевели.

— У нас не принято говорить «сэр», Пэрри. И переведите мистеру Уэлсо, что если ему слишком трудно пока произносить «Иван», пусть зовёт меня по фамилии. Это несложно — «у Ника внутри капуста, Ник — коул — ин», — сказал я.

Теперь одинаково вытаращились на меня все, кроме Блинова, тот как-то удержался. Но я сделал вид, что ничего не заметил. Не зря же на следующий день после той памятной бани, послал верного Колю в библиотеку за русско-английским разговорником? Ну, про «фак» там, положим, ничего, скорее всего, не было, но капуста-то должна была упоминаться?

— Больной — мужчина, 24 года, доставлен с картиной острого живота. Диагноз врача военно-санитарного поезда: острый флегмонозный аппендицит, местный отграниченный перитонит. Есть возможность того, что мы опоздаем и перитонит разольётся, — говорил я спокойно, пока мы все трое мылись в предоперационной.

Царёв и Блинов, в халатах и шапочках смотревшиеся мягко говоря неожиданно, уже прошли в операционную, я знал, что Окся или Катя покажут им, куда встать, чтобы не мешать работе.

Англичане кивали одинаково,