Читать книгу - "Из рода монстров - Лидия Грегович"

здание по соседству, куда я приезжала на бал Веры Кэшмар в честь окончания лета всего лишь в прошлом месяце.

Рядом со мной Крессида хмыкает, поправляя шляпку.

– Идём, Мэррик. Мы должны успеть на встречу.

Я подчиняюсь, позволив втянуть себя в поток города. Свойственница до сих пор не сказала мне о причине нашего визита – оставшуюся часть пути до Нового Лондона мы провели в молчании столь гнетущем, что мне казалось, оно прокрадётся в лёгкие, как дым, и удушит, стоит открыть рот; однако учитывая, где мы, ранние подозрения о походе в Совет могут оказаться правильными в конечном счёте. Созвала ли Крессида ещё одно внеочередное собрание, чтобы обсудить новости касательно моей сестры? Я представляю себе, как накануне одиннадцать оставшихся Мэнор-Лордов, разодетых в алые регалии членов Совета, с закреплёнными на головах, подобно лавровым венкам, желтеющими рогами стоят в своих палатах, представляю, как они выслушивают Тома и Крессиду, которые без моего ведома называют меня Вместилищем, и что-то внутри меня переворачивается – обломок кости.

«Мэррик Дарлинг, Лорд Сассекса». Чего бы я только ни отдала за малейший шанс получить этот титул несколько недель назад; и на что бы я ни пошла сейчас, чтобы его у меня забрали.

Следуя за Крессидой, я оглядываю улицу впереди в поисках двойной башни, что венчает палаты Совета; прежде, до гибели и возрождения города, здание принадлежало столетней церкви. Мне всегда казалось подобающим то, что мои предки выбрали в качестве резиденции древний храм, а не перестроили сгоревшее здание парламента Старого Лондона. В конечном итоге, парламент строили для смертных, а церковь – место божественное.

А с какой из двух категорий себя больше всего ассоциируют Мэноры, было ясно всегда.

Всё же, когда взгляд выхватывает очертания строения, чьи контрфорсы напоминают торчащие в стороны оголённые рёбра, Крессида поворачивает прочь от палат Совета, направляясь на запад Блайндчэпл, где район плавно переходит в Розинг-Кросс – место сосредоточения модных магазинов. Меня колет любопытство, но привычный инстинкт задавать вопросы очень слаб, он лишь слегка подзуживает меня на периферии сознания. Какая в конце концов разница, куда мы идём? Куда бы мы ни направлялись, моей сестры там не будет.

В голове всплывает видение, словно озеро вырывается из берегов. Эсси, убегающая от таинственного преследователя, её ночная рубашка как белая вспышка на фоне чёрной пасти тьмы. На груди розой расцветает красное пятно, когда преследователь опрокидывает её, кровь смешивается с землёй, пятная её бордовым.

«Невозможно, – хочу запротестовать я. – Она не могла умереть – она не могла».

Но если то, что Крессида поведала мне в карете, правда, как может быть иначе?

Пока я иду, мимо проносится порыв ветра – я морщу нос от едкого жжёного запаха, напоминающего сгоревшее мясо. Если следовать логике, то я знаю, что неприятный аромат идёт от приграничных фонарей вдоль Кровавой Дороги, но во время моего последнего пребывания в столице до меня дошли слухи об источнике вони. Согласно легендам, которые обсуждают шёпотом в освещённых свечами гостиных, даже по прошествии века остатки Старого Лондона никак не покинут наш великолепный город – миазмы той ночи, когда наши предки сожгли Лондон дотла.

Я вздрагиваю. Иногда Новый Лондон кажется чудом. В другие дни он напоминает могилу.

В конце концов Крессида останавливается перед небольшим аккуратным магазинчиком, над дверью висит табличка с каллиграфической надписью «Мадам Виллетт». Я изгибаю брови. За прошедшее десятилетие Люсиль Виллетт тщательно создавала себе репутацию главной модистки Нового Лондона, и цены её росли вместе со спросом. Я знавала Мэнор-рождённых, которым её внушительный ценник был не по карману – хотя практически во всех случаях они опускались до того, чтобы влезть в долги, только бы не рисковать публичным позором от того, что они живут по средствам.

Я подозрительно смотрю на Крессиду, входя в здание. Даже Фолки с их глубокими сундуками не наведываются в магазин Мадам без веского повода. Что, в самом деле, может желать моя свойственница, что оправдало бы покупку творения Виллетт?

– А, Герцогиня Фолк-Дарлинг, добро пожаловать.

Стоит нам войти, как сама Мадам Виллетт выступает из подсобного помещения, её изящная фигура облачена в складки аметистового сатина. Несмотря на свои зрелые годы, портниха до сих пор представляет собой зрелище – высокие скулы и ягодно-красные губы, умные тёмные глаза. Присев в низком реверансе, она бросает взгляд на меня.

– И вижу, вы привезли с собой Перводочь Мэррик. Миледи, это честь – познакомиться с вами. – Портниха почтительно склоняет голову перед тем, как выпрямиться. – Мои глубочайшие соболезнования в связи с вашей утратой.

Я каменею, шею покалывает, словно её коснулся холодный сквозняк, но моя свойственница только улыбается. Она с изяществом берёт руку Мадам Виллетт и сжимает её с благодарностью.

– Мы, конечно же, тоже очень рады видеть вас, Мадам, – говорит Крессида. Она обменивается заговорщицким взглядом с другой женщиной и продолжает, понизив голос на пол-октавы. – Итак, в вашем письме говорилось, что платье, которое я заказала, уже почти готово?

– Именно так, – портниха кивает. Она стреляет глазами в мою сторону; на этот раз она смотрит с любопытством, но практически тут же отводит взгляд, когда встречается с моим, словно боится раскрыть секрет. – Но простите меня, Герцогиня, я думала…

– Прекрасно, – Крессида мягко прерывает её. – Естественно, придётся его подогнать. Пожалуйста, принесите наряд.

Я гляжу на неё, удивленная тем, как грубо Крессида перебила модистку. На лице свойственницы стальное выражение, та теплота, с которой она обращалась к Мадам секунду назад, испарилась как роса в жаркий полдень. Поджав губы, Мадам Виллетт покорно склоняет голову, затем исчезает в подсобке, оставив меня и Крессиду одних, если не считать нескольких голых манекенов, расставленных тут и там и похожих на прохлаждающихся соглядатаев.

– Моя бедная бабушка до сих пор выплачивает долг за свадебное платье, которое мы заказали у Мадам в прошлом году, – фыркает Крессида спустя момент, нарушив повисшую между нами напряжённую тишину. – Эта женщина – пиявка, но она, по крайней мере, знает фигуру, – Крессида рассеянно протягивает руку и с мягкой улыбкой заправляет выбившийся завиток мне за ухо. – Совет будет ожидать само совершенство на Номинационном Слушании, дорогуша. Если мы хотим произвести на них впечатление, ты должна выглядеть соответствующе.

Позвоночник каменеет. Наконец. Так вот какова цель нашей поездки, событие, которое оправдывает затраты на услуги Виллетт.

– Платье, которое ты упомянула, – говорю я. – Значит, оно для меня?

Пальцы Крессиды на моей щеке вздрагивают, на миг ногти впиваются в кожу.

– Оно для Вместилища Дарлингов, – говорит она, голос гладкий и елейно-маслянистый, как шкура тюленя.

Она отворачивается от меня,