Читать книгу - "Из рода монстров - Лидия Грегович"

– Что?

– Вчера мы с Томом ездили в Новый Лондон, чтобы оповестить Совет, – ровным голосом отвечает Крессида, кивая самой себе, словно в её заявлении нет ничего необычного. Так вот куда они поехали в такую рань прошлым утром – туда же, куда сейчас везут меня, как ничего не подозревающего поросёнка на заклание. Я жду, когда знакомая красная волна гнева захлестнёт меня от её слов, но ничего не приходит – только кожу покалывает в оцепенении, словно по ней бегают муравьи.

– Прости, что не сказали тебе раньше – собрание организовали довольно быстро, и нам казалось, что мы возложим на тебя чрезмерную ношу, брось мы тебя в гущу драки безо всякого предупреждения, – продолжает Крессида. – Хотя большинство членов Совета это решение, конечно, не удивило, – она решительно кивает головой. – В конце концов, ты являешься самым близким пригодным наследником Силаса. Номинационное Слушание назначили через десять дней – мы сочли, что дальнейшая отсрочка даст простолюдинам повод для возмущения.

Наконец, она замолкает, и во мне словно рушится стена. Словно я тёмная комната, в которую внезапно полился свет. Я – Вместилище Отца. Я – Лорд Сассекса. Слова Крессиды наконец оседают в голове: в конечном счёте это не фантазия, не иллюзия, а что-то твёрдое. Реальное.

На одном уровне это откровение соблазняет, как миска посыпанных сахаром ягод с горкой. Часть меня жаждет взять их – раздавить на языке, высосать сок, вкусить их сладость.

«Но, – шепчет слабый голосок, – если ты Вместилище, то как же быть с…»

– А что насчёт Эсси? Ты говорила, что нам понадобится выбирать Вместилище ещё не скоро. Что изменилось? – спрашиваю я, и только тогда моя радость отступает, на её место слетается сгустившаяся вина. Все эти попытки найти сестру – зачем они? Действительно чтобы спасти её? Или это только фасад, изысканное представление, чтобы в день, когда я наконец-то украду её трон, никто не смог упрекнуть меня за это?

Неужели я всегда хотела только победить?

В ответ на мой вопрос выражение лица Крессиды смягчается. Порхают длинные ресницы, и я с тревогой понимаю, что причина тому не её обычное холодное безразличие, а беспокойство, словно она пытается сморгнуть слёзы.

– Мэррик, – начинает она, и в том, как дрожит её голос, я слышу жалость.

Сердце затвердевает, сворачивается мёртвой птицей вокруг моих рёбер.

– Нет, – говорю я, – пожалуйста, не надо.

Губы Крессиды кривятся от моего возражения, почти как если бы я её обидела.

– Мэррик, – повторяет она жёстко, – появилась новая информация об исчезновении твоей сестры.

Она садится прямее, как бы напрягаясь перед невидимым ударом.

– Позапрошлым вечером один лесопромышленник доложил о находке караульному – он и его ребята наткнулись на одну вещь, когда работали в лесу Бартон, – она делает паузу, кожа её становится серой. – Это ночная сорочка – одна из Эстеллиных, её горничная подтвердила. И она… – голос её подводит, опускается до шёпота. – На ней была кровь.

Она вздыхает, разглаживая складку на юбке.

– Ты умная девочка, Мэррик. Так что сама сделай выводы.

Карета погружается в молчание, как будто взмахнули судейским молоточком. В глазах щиплет, и я отворачиваюсь, как будто избегая взгляда свойственницы, я смогу увеличить расстояние между собой и её словами, и они перестанут эхом крутиться у меня в голове. «Лесопромышленник доложил о находке… была кровь».

Все те бессонные ночи, когда я перебирала в голове события, последовавшие за атакой во время бала, словно могла учуять запах похитителя Эсси в складках памяти, они обволакивают меня бледной дымкой. Возможно ли, что каким-то образом всё это не имело значения? Все мои нелепые теории, детские вылазки с Киллианом.

Всё это время, все перевёрнутые мной камни… неужели Эсси была мертва ещё до того, как я подняла первый? И если так – если теперь я Вместилище, – значит ли это, что я следующая?

«Мэнор Дарлингов падёт». Моя мать, затем мой Отец, а теперь и сестра покинули меня. И хоть я знаю, что Том всё ещё здесь – всё ещё рядом со мной, – во многих смыслах я последний оставшийся Дарлинг.

Я совершенно одна, осознаю я.

– Они ошибаются, – горло саднит, голос хрипит. – Горничная… лесопромышленник. Они лгут – не иначе.

– Хотела бы я, чтобы так и было. Но мы, мы обе знаем, что они не врут, – ответ Крессиды полон сочувствия, но говорит она уверенно. – Мэррик… – она поджимает губы, а по лицу пробегает сожаление. – Ты считаешь меня чёрствой, – бормочет она, отводя взгляд. – Ты так думала с момента, когда я вышла за твоего кузена. Тем не менее… – её глаза встречаются с моими, увлажняются. – Быть Мэнор-рождённым – быть таким как мы – значит терять, дорогая моя. Любовь, счастье… эти удовольствия слишком сладкие для нас, слишком простые. Столкнувшись с властью, они быстро чахнут, как кислый виноград на солнце.

Пальцы крепче стискивают веер.

– Когда-то я думала иначе, – продолжает она тихо. – Я была как ты, полагала, что могу держать цветок нашего дара, не касаясь шипов, – она качает головой. – Они нашли меня; они нашли твою сестру. Теперь они нашли тебя.

– И что теперь? – возражаю я, не тронутая её речью. – Мне забыть Эсси? Перестать любить её, просто потому что она… она может быть…

Я закусываю губу не в силах продолжить.

Крессида тянется через разделяющий нас проход, ласково касается моего подбородка. На лбу у неё залегли морщины, в глазах, под полями шляпы, затаились глубокие тени.

– Вовсе нет. Мы не перестанем искать убийцу твоей сестры просто потому, что её не стало. Но ты должна оказать ей ту же милость, что и она тебе, когда ты уехала в Новый Лондон, – серьёзно говорит Крессида. – Ты должна научиться её отпускать.

Глава 21

Мы высаживаемся в районе Блайндчэпл – улиц, заполненных престижными магазинами и роскошными домами около центра города, вдоль илистого берега Темзы. Спускаясь по ступеням кареты, я гляжу по сторонам на широкие, хорошо выметенные улицы передо мной, таунхаусы, что сидят в каждом конце, как золочёные стервятники. До прихода мглы, как мне рассказывали, в этом районе города находилось здание парламента Старого Лондона, он являлся бьющимся сердцем былой империи.

Теперь здесь правят Мэноры. Как быстро расползающиеся сорняки, правящие семьи Дыма пустили корни на трупе своих предшественников, словно они могут всосать всё, что осталось от наследства древних правителей через почву. Я узнаю несколько домов дальше по улице: Номер 11, аскетичное серое жилище Багрянца Лейтона Сэвэджера и его жены, и Номер 15, чуть более весёлое