Читать книгу - "Гармония клинка и струн - Алёна Алексеевна Казаченко"

и семена лотоса, которых у нас в Долине Лотоса было вдоволь, тоже не давали ожидаемого эффекта.

Вместе с отцом мы каждые несколько дней просили целителей осмотреть ее, но те только качали головами. Мы добивались разрешения на посещение Пагоды Тысячи Созвездий, но прошлому градоначальнику Син Юна – отцу нынешнего Мэн Яо – не было дела до проблем крестьян из захолустья.

Маме становилось хуже и хуже, мы были в отчаянии, но старенький доктор, согласившийся ее осмотреть, внезапно вспомнил, что когда-то бывал в Нефритовом саду и видел там инеевые цветы – растения чрезвычайной редкости, их лепестки излечивают любые недуги, связанные с дисбалансом энергии. Они способны создавать новую ци и тем самым полностью обновлять организм! Но только у нас появилась надежда, как врач сказал, что такое драгоценное растение вряд ли позволят сорвать из-за какой-то бедной крестьянки.

Я отказывался сдаваться, уговаривал стражников впустить меня, и сам несколько раз пытался проникнуть в Нефритовый сад, пока те не схватили меня за шкирку и не отправили обратно в деревню. Мой отец уже смирился с тем, что маму не спасти, и просил не доставлять семье дополнительных проблем. Но я не послушался, и в одну ночь перелез через ограду Нефритового сада, нашел поляну с инеевыми цветами и нарвал необходимое количество. На обратном пути во время смены караула меня поймали и, будь я совершеннолетним, отправили бы в тюрьму, но вместо этого сделали серьезный выговор отцу и приказали заплатить за кражу. Отец сильно разозлился на меня… Сами понимаете: жена при смерти, сын вором заделался, а денег заплатить за цветы у нас не было. Тогда меня вызвали ответить за проступок перед госпожой Юйлань, и я, ничего не тая, рассказал ей о болезни матери, заявив, что ради ее выздоровления готов стать преступником. Кто бы мог подумать, что мои слова ее впечатлят! Она попросила не наказывать меня, и сама занялась лечением моей матери. Сделав отвар из инеевых цветов, которые я нарвал, госпожа отправила его нам с посланником и письмом, в котором говорилось, что она хочет взять меня в ученики.

Пока Лан Хуа рассказывал свою историю, тропа привела путников на поляну с зарослями шалфея и деревьями с прекрасными цветами, сияющими синим светом в густой тени, отбрасываемой нависающими над лесом каменными уступами.

– И вы согласились, – сказал Джингшен, когда лекарь договорил.

Лан Хуа кивнул:

– Да, я был несказанно рад приглашению. Я с детства хотел стать травником, а после болезни матери понял, насколько важен труд лекарей, поэтому о том, чтобы учиться у самой Благословенной Луной и Солнцем, мог лишь мечтать.

– Не знал, что Юйлань такая великодушная, – удивился Джингшен.

– Она доверилась вам, несмотря на то, что вы без спроса вторглись в ее личные владения? – с сомнением спросил Энлэй. Свет от голубых цветов отражался в его зрачках, делая их похожими на пару блуждающих огней.

– Да, госпожа бессмертная посчитала, что я смелый и решительный, готовый вылечить человека любой ценой, а люди, жертвующие собой ради других, – большая редкость. Юйлань ставила меня вровень со своими потомками, вместе с ними я учился выращивать лекарственные травы, изготавливать снадобья, разбираться в болезнях… Одним словом, быть целителем.

– С потомками? – переспросил Энлэй. – Они все живут в Пагоде Тысячи Созвездий?

– Их, наверное, несколько сотен…

– Господин Джингшен прав, а Энлэй не совсем. – Лан Хуа щелкнул пальцами и рассмеялся. – У госпожи Юйлань две сотни потомков, но не все они живут на плато Тяньшань. Одни отправились врачевать в города Шанлу, другие переехали в дальние страны.

– А среди тех, кто покинул плато, не было лекаря по имени Вэйдун? – Джингшен коснулся привязанного к поясу ханьфу бронзового колокольчика, вспомнив о разбитом сердце призрака Мэйфэн.

– Сожалею, но не помню человека с таким именем.

Они помолчали, пробираясь через висящие над головами гроздья нежных пурпурных цветов.

– Сейчас с вашей матерью все в порядке? – поинтересовался Энлэй.

– Да, она полностью поправилась и по-прежнему живет в деревне с отцом. Я редко приезжаю к ним, но они меня очень любят, а мама каждый раз говорит, что если бы не моя решимость, она бы не выжила, – он печально улыбнулся.

– На вашем месте я бы поступил точно так же, – попытался подбодрить его Джи. – Счастье, здоровье и тем более жизни близких стоят того, чтобы рискнуть всем, что у тебя есть.

– Нужно сильно любить человека, чтобы пожертвовать собой, – пробормотал Энлэй.

– Да, но пострадать, спасая родственника или друга, лучше, чем потом жалеть об упущенной возможности и оказаться не в состоянии помочь.

Энлэй неразборчиво промычал что-то в ответ, переступая через грибы с пятнышками на шляпках, вместе со светящимся изумрудным мхом растущими по краям тропы, упирающейся в основание каменной лестницы.

– Вчера хотел спросить, но не успел, – снова нарушил тишину Лан Хуа. – Вы говорили, что были у Хэ. Как у вас получилось встретиться с ним и даже пообщаться? Наставница рассказывала мне, что он нелюдим и выходит из своего леса раз в десяток лет.

– Мы не просто познакомились с ним – мы его ученики, – с улыбкой ответил Джи.

Лан Хуа не смог сдержать возгласа удивления и с любопытством оглядел юношей.

– Джингшен хотел найти наставника по боевым искусствам, а я посоветовал ему учителя своего родственника, – пояснил Энлэй. – Как выяснилось, мой двоюродный дядя учился у самого Благородного Генерала.

– Вы смогли с ним поладить?! Юйлань говорила, что бессмертный Хэ холоден, но страшен в гневе. Встречаясь с наставницей, он делал вид, что ее не замечает, а стоило ей к нему обратиться, как он испепелял ее взглядом и молча уходил. Поэтому я всегда думал, что у него суровый характер и он не хочет ни с кем общаться.

– Отчасти это правда. Хэ действительно замкнутый и разговорам предпочитает охоту на нечисть и наблюдение за призрачными журавлями, но…

– …он не злой. К Юйлань у него неприязнь, многовековая обида… Долго рассказывать. – Энлэй посмотрел на Джингшена и тот на секунду закрыл глаза, безмолвно соглашаясь с тем, что не стоит рассказывать о воспоминаниях, которыми по секрету поделился с ними учитель.

– Я понял, – закивал Лан Хуа, принимая как должное недосказанность юношей. – Получается, мы – ученики бессмертных. Судьба поистине благоволит нам!

– А Джи – дважды ученик, и к тому же сам бессмертен.

– Повезло по жизни! – хохотнул Лан Хуа.

– Мне еще и друг отличный достался. – Джингшен весело подмигнул Энлэю, и тот смущенно улыбнулся.

Когда они подошли к окраине сада, Лан Хуа направился к деревьям с левой стороны от дорожки. Встав на цыпочки, он сорвал с ветки