Читать книгу - "Сказание о девочке и королевском звере - Нахоко Уэхаси"

Она уже выделялась среди других оджей, живших в угодьях.

Значит, если так и продолжится, случится нечто ужасное? Тот мужчина не хотел, чтобы Эсаль хоть одним глазом взглянула на диких оджей… Чего же он боялся на самом деле?

Ректор осознавала, что какая-то ее часть стремилась узнать, какую опасность может навлечь Эрин, – поэтому той и была предоставлена полная свобода действий. В то же время Эсаль боялась за воспитанницу: она здорово рисковала – и все ради удовлетворения чужого интереса.

Возможно, стоило все рассказать Эрин? Едва ли предупреждение ариё ее остановит: она даже завещание составила, лишь бы и дальше заботиться о Лилан. Но женщина никак не могла признаться своей ученице, что все это время боялась слов незнакомца.

Лилан расправила крылья, и Эрин на ее фоне стала казаться совсем маленькой. Эсаль наблюдала, как та без тени страха подошла к зверю, вытянулась и погладила его по груди.

2 Полет

Близились зимние праздники, и академия опустела. Эрин вздохнула с облегчением.

Все четыре года, что она провела с Лилан, девушку не отпускала одна мысль. Казалось, стоит ее озвучить, и половина людей поднимет Эрин на смех, а другая испугается ее слов. Поделиться этим нельзя было даже с Юян.

Эрин все ближе узнавала оджу, и иногда та поражала ее своей сообразительностью. Мышление зверя во многом походило на человеческое.

Девушка всеми силами скрывала от остальных ребят то, что спустя год в Кадзарме Лилан понимала почти все слова Эрин. Оджа даже запомнила звуки, которые девушка извлекала из арфы, и теперь повторяла их, чтобы сообщать Эрин о своих потребностях.

Первыми «словами» Лилан стали «спина» и «чесать» – она не просто попыталась показать движениями, чего ей хотелось, но воспользовалась речью.

Когда Эрин это услышала, то скорее испугалась, чем обрадовалась: кто бы мог подумать, что звери вообще на такое способны?

Незадолго до этого девушка научила Лилан отдельным звукам, которые обозначали части тела, ощущения, действия: «спина», «голова», «плечо», «нога», «болит», «колется», «трогать», «чесать»… Однако Эрин и не надеялась, что зверь сам поймет, как составить из них осмысленное предложение, вместо того чтобы просто повторять за хозяйкой.

Собаки и лошади тоже отчасти понимали человеческий язык и умели объяснять, что им нужно. Но для этого они использовали движения и звуки, которые и так всегда издавали – лай или вой, например. Общаться словами и собирать их в речь другие животные не могли.

В отличие от них, Лилан не просто выучила звуки, которые для нее придумали, но поняла, как они соотносятся и как их связать, чтобы что-то выразить. По сути, они с Эрин создали свой, новый язык – девушка говорила по-человечески, а Лилан отвечала урчанием. Вскоре они начали разговаривать без каких-либо трудностей.

Иногда Эрин казалось, будто она открывает запретную дверь. У всех живых существ имелись свои способности, которые помогали им обустраивать среду вокруг. Пчелы, к примеру, строили ульи – прекрасные и сложные сооружения, которые человеку было не под силу воссоздать. Однако то, что удавалось Лилан, выходило за рамки возможного.

Или нет? Вдруг оджи в дикой природе тоже общались голосом? Если это так, то их мышление и правда напоминало человеческое… Тогда почему за несколько сотен лет никто из людей не заговорил со зверями из угодий? Эрин казалось это странным.

Когда девушка узнала о способностях Лилан, то решила перечитать кодекс. Его составила первая ёдзэ – королева наверняка знала о зверях все, и тем не менее установила такие правила, которые не позволяли ни одному следовавшему им человеку заговорить с оджей.

Как только Эрин это поняла, по спине у нее пробежал холодок: раз сама Дзие пыталась оградить людей от общения со зверями, возможно, девушка сейчас совершала ужасную ошибку?

Эрин не знала, почему ёдзэ составила кодекс. Но впервые задумалась: что, если слухи о ее разговорах с Лилан дойдут до дворца, до самой королевы? Что, если под удар попадет не только Эрин, но и Эсаль, и академия?

Этого девушка боялась сильнее всего, поэтому старательно скрывала, что они с Лилан понимали друг друга.

В первую очередь Эрин перестала общаться с оджей в присутствии других учеников. Даже арфой больше почти не пользовалась, пусть никто, кроме Лилан, и не понимал значения звуков. Теперь оджа и девушка разговаривали только вдали от академии, когда выходили гулять к ближайшему лесу или реке.

Но прогулки тоже приходилось ограничивать: Эрин боялась, что Роса или другие учителя заподозрят что-то неладное. Только после отъезда студентов девушка смогла выдохнуть и расслабиться.

Лилан каждый день выходила гулять.

– Я не как ты. Мне, в отличие от тебя, холодно, – ворчала Эрин, но оджа делала вид, что не слышит, и прыжками ловко передвигалась по сугробам.

Ее любимым местом был каменистый берег горной речки – там Лилан слушала шум воды и проводила целые дни.

Но Эрин долгие прогулки давались тяжело: даже кожаные сапоги и меховое пальто не спасали от холода, и девушка промерзала до костей. Она то и дело застревала в снегу, пытаясь поспеть за Лилан, и каждый раз ей приходилось вытягиваться струной, напрягая все силы, чтобы выбраться из сугроба. Оджа в это время убегала вперед, но всегда останавливалась и терпеливо ждала Эрин, словно мать, присматривающая за ребенком.

В такие моменты Эрин невольно задумывалась: в каком возрасте оджи вообще покидают гнездо? Лилан выглядела взрослой – будь она в дикой природе, то, наверное, уже бы оставила родителей в поисках своей территории. Но здесь, в академии, она все еще не отходила от Эрин.

Видимо, дело было в том, что Лилан выросла под присмотром людей, а не на воле. Внешне и голосом она куда сильнее напоминала диких оджей, чем собратьев, живших в угодьях, но все же не умела летать, и течек у нее никогда не бывало.

«Когда учеба закончится…»

Эрин мечтала отправиться на поиски диких оджей, наблюдать за ними, сравнивать их по повадкам с теми, что жили в академии.

Чтобы не оставлять Лилан одну, девушке предстояло через полгода сдать выпускной экзамен на высшую оценку и заслужить право остаться в Кадзарме преподавать. Юян убеждала подругу, что ректор в любом случае разрешит той остаться – именно из-за Лилан, – но Эрин не хотела к себе особого отношения и боялась доставить Эсаль неудобства.

Все эти мысли носились в голове девушки, пока она шагала по сугробам в сторону реки. Дорога под ногами стала едва заметно опускаться – начался пологий склон. Внизу виднелся лес. Оджи часто ходили через него, поэтому рабочие подрезали ветви вдоль троп. На юго-востоке в основном