Читать книгу - "Сказание о девочке и королевском звере - Нахоко Уэхаси"

сне, который уже видела раньше. Сердце выскакивало из груди от волнения. Девушка ступала по снегу, но не ощущала его под ногами. Перед глазами все плыло.

Совсем рядом шел незнакомец из ариё – народа ее матери. Кажется, он хорошо ее знал. Может, даже был родственником?

Мужчина углублялся все дальше в лес, пока не убедился, что с заснеженного луга их не будет видно. Тогда он остановился, повернулся к Эрин и наконец вновь заговорил:

– Наверное, ты меня видишь впервые, но я уже несколько лет наблюдаю со стороны… За тобой и оджей.

– Наблюдаешь? – сдавленно переспросила Эрин. – Ты кто вообще? И что тебе надо от нас с Лилан?

Казалось, на секунду холодный взгляд незнакомца вдруг ожил.

– Даже твой голос напоминает мне Соён… – пробормотал он.

Мужчина опустился на ствол упавшего дерева и жестом пригласил Эрин сесть рядом.

– Я из того же народа, что и твоя мать. Ты не росла среди нас, поэтому не знаешь, но Соён была из другой половины нашего племени, – незнакомец горько улыбнулся. – Мы всегда выбираем супругов не из своей части племени… И Соён должна была стать моей женой.

От услышанного Эрин потеряла дар речи, однако не успела она опомниться, как лицо мужчины снова приняло безжизненное выражение.

– Но я наблюдал за тобой не потому, что ты дочь Соён… Четыре года назад нам явился дух зверя и рассказал о тебе.

– Дух?

Незнакомец смотрел в пустоту.

– За грядой Афон-Ноа, на утерянной родине, наши предки совершили страшный грех. Они так глубоко раскаялись в содеянном, что прокляли себя, дабы уберечь своих потомков от той же ошибки. После смерти они обратились духами, которым не суждено было попасть на небеса Афон-Арума. Их целью стало предупредить нас, если какой-то человек применит технику заклинания. Предки теперь – священные птицы, которые используют духов зверей, чтобы передавать нам пророчества… И дух рассказал нам, что появился заклинатель зверей.

В мрачном лесу пахло снегом. Эрин почудилось, будто духи сейчас и правда были здесь, наблюдали за ней. Она обняла себя за плечи.

– Сначала все решили, что это Соён тебя обучила… Даже не представляешь, как мы поразились, когда поняли, что это не та Техника, которая передается в нашем племени, – мужчина посмотрел прямо на Эрин. – Нас с детства обучают заклинанию зверей, дабы мы потом никогда не прибегали к этому навыку и дабы наши потомки не забыли о той величайшей ошибке, что совершили предки. Но ты, полагаясь лишь на свой ум, сама открыла это искусство.

Голос незнакомца вдруг сделался хриплым.

– Что бы кто ни говорил, на самом деле мы не умеем колдовать. Мы лишь передаем по наследству множество техник, которые практиковались в некогда процветавшей стране, лежавшей за горами Афон-Ноа. Никаких особых сил у нас нет. И вдруг ты, не обладая нашими знаниями, создаешь технику заклинания зверей… Какое же нас охватило отчаяние…

Мужчина закрыл лицо ладонью.

– Мы полагали, родить такой талант невозможно, а тут… Выходит, даже если мы будем скрывать техники, беды не избежать. Люди и сами не заметят, как вновь совершат страшный грех.

Эрин бессмысленно разглядывала свои тонкие, побледневшие от мороза пальцы. Девушке казалось, словно они принадлежат кому угодно, но не ей.

«Этот человек меня обвиняет… Но неужели наши с Лилан разговоры настолько плохи, что способны привести в отчаяние целое племя?..»

Общение с оджей он называл заклинанием зверей. Эрин не верила, что это в самом деле могло навлечь беду.

На ум вдруг пришли слова матери, которые та произнесла, прежде чем использовала свист, остановивший тодов: «Эрин, то, что я сейчас сделаю, ни в коем случае нельзя повторять. Это тяжелейший грех».

Глаза девушки будто залило ярким светом.

«Значит, с помощью свиста она говорила с тодами… Хотя прекрасно знала, что это под запретом…»

Сердце вдруг кольнуло.

Общение со зверями, донесение до них своей воли, среди ариё считалось тяжелейшим грехом.

– Но почему?.. – тихо спросила Эрин. – Почему это запрещено?

Мужчина ответил не сразу. Он потер лицо морщинистыми ладонями, как бы подбирая слова. Наконец он вздохнул и заговорил:

– На словах прозвучит довольно просто. Ты не жила за Афон-Ноа, поэтому вряд ли поймешь весь ужас произошедшего тогда. Подумаешь, что такая мелочь не могла привести к столь жутким последствиям… – Он поднял взгляд на Эрин. – Но я обязан попытаться тебя убедить… Я решился на это только сегодня, когда увидел, как ты летала. Дабы спасти нас всех от проблем, нам стоило бы убить и тебя, и зверя, но наш народ поклялся никогда не забирать жизни – мы делаем это лишь ради пропитания. Поэтому я воспользуюсь словом и буду молиться, чтобы ты сделала мудрый выбор…

Мужчина крепко сжал руками колени.

– Прошу тебя, дочь Соён, внемли моим словам. И больше никогда не позволяй этому зверю летать. Отведи его к остальным и заботься так же, как о них. Этого мы, народ твоей матери, желаем каждой частичкой себя. Пойми нас.

И он начал свой рассказ.

Когда мужчина закончил, он просто встал и тихо растворился в лесу, но Эрин еще долго сидела на высохшем дереве, ощущая себя будто во сне.

История действительно оказалась страшной. Но, как мужчина и предупредил, Эрин в ней видела не более чем легенду из далекого прошлого.

Девушка узнала, что произошло, когда люди научились управлять оджами и тодами. Но не понимала, как ее общение с Лилан или свист матери могли бы привести к бедствию. Судя по рассказу мужчины, в тот раз воедино сплелась целая паутина из множества причин и предпосылок.

Эрин казалось, что ариё, положившие жизнь на соблюдение Запрета, сильно преувеличивали трагедию прошлого.

Девушка закрыла лицо руками и обратилась про себя к Соён: «Мама… Неужели ты считала свист настолько страшным грехом, что решила отплатить за него жизнью? И пожертвовать будущим, которое могла провести со мной?»

Эрин не запомнила, как встала и пошла по лесу.

Она пришла в себя, лишь когда между деревьями стал проглядываться блестящий от снега луг, с которого доносился тоскливый вой. Девушка кинулась вперед и вскоре выбежала из леса.

Лилан жалобно голосила, широко расправив крылья и переминаясь с ноги на ногу.

Эрин подбежала к одже, обняла ее, спрятала лицо в теплом мехе и громко заплакала.

Как общение с этим созданием может считаться грехом? А ее полет? Как вообще то, что приносит ей радость, способно привести к беде?

«Я никогда не стану удерживать ее от полетов. Лилан не будет связана какими-то там запретами».

Эрин еще сильнее прижалась щекой к зверю. Внутри ей хотелось кричать.