Читать книгу - "Сказание о девочке и королевском звере - Нахоко Уэхаси"

ограду и встав на носочки, чтобы получше рассмотреть зверя.

Все студенты собрались понаблюдать за тем, как рабочие везут обездвиженную оджу к зверинцу. Эрин стояла здесь же, рядом с Юян.

– Должно быть, охотники просчитались, – как бы вскользь заметил Касуган.

В последнее время он всегда оказывался там же, где была Юян. Эрин над этим частенько подшучивала, когда они с подругой оставались вдвоем, но та лишь отмахивалась.

– Нелегко быть популярной… – повторяла она.

– Когда охотники пытались схватить птенца, взрослый зверь вернулся в гнездо, и им пришлось применить флейту – он упал на камни и поранился, – объяснял Касуган, живо размахивая руками, словно сам был с теми ловцами.

Они соблюдали строгое правило: убивать диких оджей категорически запрещалось. Даже ранить зверя считалось величайшим позором, и все же это случилось.

Ловцы не могли бросить его, поэтому забрали вместе с птенцом. Детеныша отправили в Радзар, а взрослого привезли сюда на лечение.

– Значит, мать просто защищала своего детеныша… Наверное, после лечения ее увезут в Радзар, поближе к малышу…

– Вроде бы это отец.

– Отец? – распахнула глаза Юян.

– Да, слышал, что оджа – самец.

Девушка пристально посмотрела на Касугана:

– Где это?

Юноша неловко рассмеялся и не ответил.

Огромный оджа, даже раненый и неподвижный, выглядел прекраснее, чем любой его сородич из академии.

В тот же вечер Эсаль вызвала Эрин к себе. Когда девушка вошла, ректор пила чай.

– А, Эрин! Извини, что так поздно.

Ученица помотала головой:

– Да ничего… Что-то случилось?

Эсаль жестом пригласила подопечную присесть:

– Вчера сюда привезли взрослого оджу. Для удобства его назвали Эку – «самец» то есть. Так вот, он… Каждый раз, когда оцепенение от флейты спадает, начинает бесноваться. Из-за этого швы постоянно расходятся.

– Понятно… – кивнула Эрин.

Она сразу вспомнила Лилан четыре года назад: из-за тихой флейты оджа рвала на себе шерсть.

Как и Лилан, Эку покалечился сразу после применения инструмента, поэтому в голове у зверя сформировалась связь между болью и звуком флейты.

– В общем, я подумала, – продолжила Эсаль, поправляя съехавшие очки, – может, ты сумеешь успокоить его с помощью арфы?

Эрин сначала нахмурилась – в голове возникли слова мужчины из ариё, – но она почти сразу откинула мысль о них.

– Не знаю, удастся ли. Но попробую.

Эрин заметила, что глаза Эсаль загорелись живым интересом, да и у самой девушки сердце забилось от радостного волнения.

Ответит ли этот зверь на голос арфы?

Приближаясь к клетке, Эрин не просто слышала – она чувствовала удары. Громкие и низкие, они все явственнее и явственнее отдавались во всем теле. Самец своим огромным весом бился о стену.

Эрин взяла в руки самодельную арфу, которую до этого держала под мышкой, и поспешила внутрь. Ее уже ждали учителя: они беспокойно наблюдали за зверем из-за решетки, но, увидев Эрин, расступились и теперь с интересом смотрели на нее.

Эку был в ужасном состоянии.

Он поднимался на левой ноге, расправлял крылья, чтобы не упасть, и со всей силы таранил стальные прутья – за каждым ударом следовал жуткий скрип, с потолка осыпалась пыль. Правую, безжизненно висящую ногу зверь подтягивал за собой.

– Что думаешь? Справишься? – прошептала Эсаль.

– Не знаю… Но думаю, сейчас он на арфу даже внимания не обратит. Слишком взбудоражен, – тихо ответила Эрин, и ректор задумчиво склонила голову набок. – Дайте мне ночь. Останусь здесь, с ним.

Профессор, похоже, без лишних слов поняла, чего именно хотела Эрин.

– Ясно… Так, пойдемте все отсюда. Остается только Эрин. Если переживаете за нее или зверя, можете наблюдать снаружи. А здесь людей должно быть поменьше – так лучше для Эку. Свет погасить?

– Да, пожалуйста.

Эсаль кивнула, затушила лампы и вытолкала учителей наружу.

После того как все ушли, зверь какое-то время еще продолжал бесноваться. Эрин тихо сидела в углу и наблюдала.

Эку был огромным – наверное, вдвое крупнее Лилан. Девушка понимала: если прутья не выдержат, ее за секунду разорвут на куски. К ней вернулся забытый страх, которого она не чувствовала уже несколько лет.

Эрин ничего не предпринимала: просто ждала, пока оджа успокоится.

После полуночи, когда Эку уже уснул, обессилев от гнева, вернулась Эсаль. Она тихо села рядом с ученицей и накинула ей и себе на плечи одеяло. Так, в полудреме, они и провели ночь.

Едва солнце показалось из-за горизонта, Эрин очнулась и начала осторожно перебирать струны арфы. Она старалась повторить звуки, которые издавала Лилан, когда чувствовала себя в безопасности.

Эку проснулся и поднял голову. Эсаль тоже открыла глаза, но не стала ничего говорить.

Какое-то время зверь молчал, но потом начал откликаться – похоже, но тоном чуть повыше.

Эрин улыбнулась. Что-то подобное она слышала от Лилан, когда та случайно слишком близко подходила к другим оджам на пастбище. Кажется, этим звуком они обозначали дружелюбные намерения.

Девушку захлестнула радость, но, заставив себя сосредоточиться, она продолжила играть. Не выпуская арфу из рук, Эрин медленно встала. Звуки инструмента сталкивались с пением зверя и эхом разлетались по клетке.

Спустя время Эрин перестала играть, и оджа тоже замолчал. Но теперь, когда девушка подошла к прутьям, Эку будто ее и не заметил.

Она подняла с земли кусок мяса, начиненный снотворным, приоткрыла стальную дверь и забросила его внутрь. Изголодавшийся зверь проглотил еду в мгновение ока.

– Переломы в двух местах… – пробормотала Эрин, осматривая спящего оджу. – Но ничего серьезного. Думаю, кости быстро срастутся.

Эсаль тем временем ловко обработала рану и без труда наложила шину.

Когда они вышли на улицу, со стороны общежития прозвонил колокол – он возвещал о начале завтрака.

– Кстати, а тот звук имеет какое-то значение? – спросила Эсаль, пока они шли к трапезной.

– Который я повторяла? Да… Кажется, так оджи показывают дружелюбие. Лилан издает похожие звуки, когда подходит к сородичам на пастбище.

Эсаль явно заинтересовалась.

– Любопытно. Всю жизнь нас учили, будто королевские звери не собираются в стаи. Но если они умеют определять, кто друг, а кто враг, то, возможно, они все же образуют группы. Просто живут не вблизи, а на расстоянии.

Эрин кивнула. У нее были похожие мысли.

– Да, мне тоже так кажется. Лилан, как бы это сказать… Зачастую очень подробно объясняет, чего именно хочет. Живи они поодиночке, им бы не понадобился такой сложный язык.

– Невероятно… Просто невероятно. Мы почти ничего не знаем об оджах. И чем дольше наблюдаем, тем больше открываем.

На душе Эрин стало тепло. Наставница была права: они учились и узнавали зверей с другой стороны. Если бы им разрешалось исследовать повадки диких оджей, обнаружилось бы так много нового…