Читать книгу - "Сказание о девочке и королевском звере - Нахоко Уэхаси"

Дядя, должно быть, только пришел с улицы: от него исходила свежесть ветра, всегда радовавшая сердце Сэимии, – светлого, приятного, но в то же время немного пугающего, словно способного обманом куда-то ее увести.

– Как чувствуешь себя, моя дорогая Сэимия?

Дамия улыбнулся и приготовился поставить короб на стол. Нами впопыхах убрала кружки и выпечку, и принц, кивнув ей, наконец опустил подарок.

– И что ты принес на этот раз? Опять что-то чудно́е? – поинтересовалась принцесса, и дядя скривился:

– Чудное? Как это вообще понимать? Ну да ладно, гляди!

Дамия снял крышку и указал внутрь. Сэимия заглянула – и ахнула.

Там оказалась копия королевского дворца. Не только самого здания, но и леса вокруг, садов – девушка будто с воздуха смотрела на место, где жила. С трудом верилось, что это творение человека: настолько аккуратно была выполнена модель.

Сэимия, силясь скрыть свой восторг, посмотрела на дядю с напускным спокойствием:

– Все игрушки мне приносишь… До сих пор считаешь меня ребенком?

Дамия вытянул руку и мягко провел пальцами по щеке племянницы – все равно что перышком подразнил.

– Если бы я считал тебя маленькой, никогда бы не подарил подобную вещь. Лишь взрослый человек способен оценить мастерство такого уровня. Ты же понимаешь, сколько труда сюда вложено, так ведь?

Сэимия опустила взгляд, пытаясь не замечать, как быстро забилось сердце.

– Понимаю… – выдавила она, бросая все силы на то, чтобы голос звучал спокойнее, – лишь бы Дамия не заметил, как ее взволновало его прикосновение.

Дядя взял принцессу за руку и притянул ее к кронам крошечных деревьев. Те защекотали подушечки пальцев, будто ворсинки каллиграфической кисти, и Сэимия сжалась, чтобы побороть это чувство.

– Такие мягкие. Просто невероятно… Должно быть, то же ощутили бы боги, дотянись они руками до земли.

Принцесса молча слушала Дамию, сопротивляясь щекотке.

С тех пор как Эрин попала в Кадзарм, прошло целых четыре года.

Каждую осень деревья, обрамлявшие плато, в это время окрашивались в золото – яркий контрастный штрих на фоне белоснежных вершин гряды Онор.

Осень на плоскогорье, однако, не длилась долго – ее быстро сменяла затяжная колючая зима.

Северо-западные ветра, приносившие с собой снег, бились о северный склон Онор, оставляя на нем белое покрывало. Это означало, что академия, расположенная к юго-востоку от горной полосы, почти не страдала от осадков. Но вот быстрые и холодные вихри, несущиеся с вершин, пробирали до костей.

В день зимнего солнцестояния припорошило даже Кадзарм: постройки и луга теперь лежали под тонким слоем снега.

Оджи не любили дождь и гром, но морозов не боялись, поэтому в ясные дни как ни в чем не бывало выходили на заснеженные поляны и пускали из пасти клубы белого пара.

Примерно тогда же тело Лилан окончательно сформировалось, и она стала прекрасной взрослой самкой.

Больше прочего всех вокруг восхищал ее мех.

– Такого даже в Радзаре ни у кого нет! – постоянно хвастался перед учителями Томра, теперь и сам ставший преподавателем.

Но в этом не было нужды: все и так видели, какая у Лилан прекрасная шерстка.

Эсаль, глядя на хищницу, вспоминала слова Эрин – о том, что цвет меха диких оджей меняется в зависимости от времени суток. Лилан это подтверждала своим примером: светилась золотом на закате и серебром – на рассвете. Но чем же она отличалась от остальных зверей? На ум приходило многое, но два момента казались ректору наиболее значимыми.

Во-первых, Эрин отказалась пользоваться тихой флейтой. Во-вторых, девочка не давала птенцу особый отвар.

Но если именно по этим причинам мех оджей терял цвет… Почему кодекс предусматривал такое обращение?

Эсаль уже многие годы казалось, что в его правилах есть подоплека.

«Наверное, это как-то связано с предупреждением того незнакомца…»

Давным-давно ректор ходила далеко в горы на поиски диких оджей и повстречала высокого мужчину – Эсаль никогда и никому не рассказывала, о чем тот ей говорил.

Когда Эрин впервые упомянула, что видела зверей в природе, Эсаль испугалась: а вдруг девочка была связана с тем странником? Но за четыре года подозрения развеялись. Похоже, как и говорил Дзиён, Эрин ничего не знала о Запрете ариё, хоть в ней и текла их кровь. Если бы она следовала заветам своего народа, то ни за что бы не отклонилась от кодекса, заботясь о Лилан.

Эсаль вспомнила тот день. Из рощи к ней, словно туман, выплыл высокий человек в сером одеянии. Он будто знал, что женщина занимается зверями.

– Перестань искать диких оджей, – просто сказал он. – Когда они попадают в руки людей, те обязаны следовать Запрету. Иначе быть беде. Ты и подобные тебе, кто смотрит за зверями, не должны видеть их в природе.

Эсаль тогда спросила почему.

– Ты мудрая и сильная, заботишься о питомцах ёдзэ. Но если встретишь их в природе, зрелище тебя погубит: в твоем сердце вспыхнет опасное пламя. Наверное, ты мне не поверишь, но я знаю кое-что, чего не знаешь ты. Поэтому отнесись к моим словам всерьез. Ты ведь не хочешь стать причиной трагедии, за которую никогда себя не простишь?

Женщина до сих пор помнила холодный взгляд его зеленых глаз, мрачную рощу вокруг, запах влажного мха… Так, словно все произошло вчера.

Эсаль не хотелось склоняться под гнетом пророчества, смысла которого она не понимала, но холодный ужас перед ариё сразу пустил корни глубоко в ее сердце. С тех пор ей стало казаться, что скитальцы за ней следят, поэтому она больше никогда не выходила на поиски диких оджей.

В чем же была опасность встречи с королевскими зверями в природе? В чем состоял Запрет, который ариё так стремились защитить? И как к нему вообще относились оджи?

Зачем скрывать знания от лекарей, которые всю свою жизнь заботятся о зверях? Значит, так ариё и защищали свой Запрет – просто держали людей в неведении? Эсаль тошнило от одной лишь мысли об этом: человек ведь может принимать решения, только когда понимает суть дела. Ее и остальных лишали права выбора.

И кстати, в чьих интересах было утаивать правду об оджах? Вряд ли у ариё хватило бы на это влияния… Кодекс, которому неукоснительно следовали все лекари, писала первая ёдзэ – выходит, истину скрывала королевская власть?

Многие годы Эсаль тяготилась этими вопросами, пока однажды не встретила Эрин. Девочка не подозревала ни о кодексе, ни о Запрете и, сама того не зная, их преступала.

Страх иногда вновь окутывал женщину, когда та наблюдала за резвящимися на лужайке Эрин и Лилан.

«Неужели и правда случится трагедия, если Лилан будет расти так, как в