Читать книгу - "Великая река. Другой берег - Алёна Дмитриевна Малухина"

И Эх-хо вздохнула, чувствуя собственную свободу. Теперь она могла пойти куда угодно, в такие дали, какие только пожелает увидеть. А где бы она желала быть?

По правде сказать, теперь, когда в лесу появились Тинай и житель Озёрного города, Эх-хо хотелось уйти гораздо меньше, и всё же…

Эх-хо спустилась с крыльца, обогнула дом и юркнула в старенький сарай, который был так хорошо спрятан в зарослях трав и деревьев, что оставался почти незаметен. Оказавшись на месте, Эх-хо стянула полотнище со своей лодки. Это была большая лодка, крепкая, с двумя вёслами, не похожая на те, что обычно бывают у лодочников. Её сделал для Эх-хо отец, когда отгоревал и понял, что его дочь действительно была на Другом берегу и поделать с этим ничего нельзя.

Эх-хо заглянула в лодку. Внутри спали, свернувшись калачиком, маленькие лесные духи, и Эх-хо очень вежливо попросила их проснуться и переселиться в дом, если они того хотят. Существа не были столь же вежливы в ответ – они давно считали это место своим домом – и нехотя удалились, оскорблённо фыркая и перешёптываясь. Тогда Эх-хо осмотрела лодку и, не найдя в ней прорех, побежала к потрескивающему вдалеке костру.

Ойкью и Варн ужинали – к сожалению, никто не придумал, как обозначить ночной приём пищи, – время от времени весело переговариваясь. Они сидели, повернувшись друг к другу спинами, но очень близко. И Эх-хо, подойдя к ним, сказала:

– Я вообще-то лодочница.

– Да мы вообще-то знаем, – хмыкнул Варн.

Ойкью была занята едой и ничего не ответила.

– У меня есть лодка, – взволнованно продолжила Эх-хо. – Правда, я давно не выходила на ней, потому что не могла оставить свой лес, но она хорошая и крепкая. В ней хватит места на троих. Вы ведь всё ещё хотите взять меня с собой?

– Ну, мы пообещали, – сказал мальчик. – Правда, Ойкью? Да оторвись ты уже от тарелки!

Ойкью возвратила на место вновь обретённый шарфик и обернулась к Эх-хо.

– Точно, пообещали. И лодка побольше – что может быть лучше?

– А то Ойкью столько барахла набрала, что мы сами еле помещаемся, – ехидно проговорил Варн.

– Это очень полезное барахло! – возразила Ойкью, тыкая его в плечо.

– Да ладно, я видел там бубен и курительную трубку, – закатил глаза мальчик.

– О, это, наверное, дедуля положил, – Ойкью воздела палец. – Дедуля считает, бубен никогда не будет лишним. А без курительной трубки он сам иной раз не обходится, так что не понимает, как без неё могут жить другие… Эй, Эх-хо, ты чего замерла? Не хочешь с нами позавтракать?

– Или поужинать, – осторожно вставил Варн. – Мы не знаем, в какой момент у тебя начинаются сутки, так что решай сама. И не ешь все рыбьи головы.

– А почему? – удивилась Эх-хо, которую рыбьи головы вообще-то совсем не прельщали.

– Потому что, – мальчик развёл руками. – Такие уж тут правила.

Эх-хо перевела взгляд на Ойкью, но та ничего не пояснила, а только довольно зажмурилась. В конце концов Эх-хо не стала есть рыбу, но села рядом с ними, успокоенно глядя на воду. Варн и Ойкью звучали хорошо, издалека доносилась звонкая радость Тинай и счастье рождённого в Озёрном городе юноши, который теперь мог пусть не видеть, но чувствовать солнечный свет.

Звучали пещеры и озеро, пели деревья и травы, ветра и поднимаемая ветрами земля – и духи, которые возвращались в оживающий лес.

И Эх-хо могла бы слушать всё это, но ей не хотелось.

Она сидела на берегу, смотрела на воду и слушала свою музыку.

Она звучала легко и спокойно.