Читать книгу - "Великая река. Другой берег - Алёна Дмитриевна Малухина"

по подземным залам, следуя за тоненьким потоком воды, уносящимся в неведомые дали. Это был сын Великой реки, маленький и слабый, как сама Эх-хо, но оттого не менее волшебный. Когда в конце коридора слабо забрезжил золотистый свет, Эх-хо поняла, что почти добралась до места. Она пробежала ещё немного и увидела охристо-золотую дверь с вырезанным на ней изображением ели. Эх-хо побоялась, что дверь будут охранять, но, когда приблизилась, навстречу ей никто не вышел, только из-под ног её разбежались во все стороны золотисто-зелёные ящерки. Эх-хо оперлась руками о дверь, а потом прижалась к ней ухом, прислушиваясь. Знакомый звук доносился совсем издалека, едва-едва различимый, словно его постарались нарочно приглушить. Эх-хо надавила на дверь. Та заскрипела, а затем тяжело подалась и отворилась, загрохотав по мраморному полу.

Эх-хо увидела небольшую округлую комнату, залитую водой. Через оконце в куполообразном потолке в помещение падал тёплый зеленоватый свет, такой же, как в аллее с хрустальными деревьями. Центр комнаты занимал большой камень, поросший мхом и травами, на выступах которого грелись золотисто-зелёные ящерки.

…А ещё на камне, среди мха и цветущих трав, спала женщина. Она была одета в переливчатое сине-зелёное платье, немного похожее на чешуйчато-змеиные одежды Полоза, а её волосы струились по платью волнами светлой бронзы. Сон женщины звучал, как стеклянная подвеска, подрагивающая на ветру, и весь воздух вокруг казался пропитанным спокойной светлой силой.

Эх-хо смотрела на неё и чувствовала, как внутри всё скручивается от печали и зависти: вот какой стала Тинай – красивой и сильной, такой должна была стать и сама Эх-хо, но она – маленькая, слабая и к тому же ещё и невидимая. Голос безо рта, слух без ушей, призрак, который может только пугать и сводить с ума.

Эх-хо почувствовала внезапный стыд, ей страшно захотелось не показываться никому на глаза, убежать или провалиться ещё глубже под землю, в самое сердце перевёрнутого леса. Там тихо, спокойно и темно, и там живёт слепой юноша, которому без разницы, видно Эх-хо или нет. Если она станет ему время от времени показывать солнце, он точно позволит ей остаться навсегда, главное – самой не забыть, как это солнце выглядит.

Эх-хо сжала руки в кулаки и сделала шажок назад.

Она готова была развернуться и убежать.

В этот миг женщина перевернулась на бок, подложив руку под голову, и открыла глаза. Эх-хо замерла на месте.

Женщина слегка нахмурила светлые брови и приподнялась, опираясь о правую руку.

– Кто ты? – спросила она. – Я знаю, ты здесь, но не могу увидеть тебя.

Несколько секунд лодочница молчала.

– Это я, – произнесла наконец Эх-хо.

– Эх-хо, – брови женщины удивлённо приподнялись. – О! Но почему я слышу один твой голос?

– Я могу быть невидимой теперь, – проговорила Эх-хо, сжимая руки в кулаки.

– И ты не покажешься? – Тинай села на камне, продолжая тщетно вглядываться в пространство перед собой. – Ты, наверное, так изменилась… Ты теперь Хозяйка леса!

В голосе женщины зазвучало искреннее радостное восхищение, и Эх-хо вновь стало стыдно за само своё существование.

– Я пришла узнать, жива ли ты, – сказала она. – Теперь я вижу, что ты жива.

Они немного помолчали. Эх-хо задумалась и поняла, что не может сообразить, что бы ещё сказать. Она дружила когда-то давно с искренней девочкой, которая восхищалась миром и любила древние легенды. С этой женщиной в чешуйчатых одеждах, от которой так и веяло древней силой подземного царства, Эх-хо не была знакома.

– Вот как, – протянула Тинай задумчиво. – Вы думали, я мертва? И Нарт так думал? Да, я несправедливо поступила с ним, и с родителями, и с дедушкой… Но я была такой маленькой и глупой и не могла по-другому, а им было лучше не знать, что я здесь, они пытались бы забрать меня домой. Скажи, как жил мой брат потом?

Эх-хо вздохнула. Обычно ей становилось грустно, когда она думала о Нарте. Но теперь Эх-хо вдруг почувствовала, что злится, и ей захотелось сказать что-то гневное.

– Не знаю, – ответила она. – Я не следила за ним. Теперь он умер, потому что люди не живут так долго.

На секунду светлое лицо женщины омрачилось, но затем тень сбежала с него, и она кивнула в знак принятия.

– А как жила ты? – спросила Тинай. – Мы знали друг друга совсем детьми, но с тех пор и правда прошло очень много времени. Расскажи мне всё, у меня много друзей здесь, но я давно не говорила ни с кем сверху. Мы могли бы подружиться вновь.

Эх-хо ощутила, что злится ещё сильнее. Ей захотелось затопать ногами и закричать. Зачем пытаться подружиться вновь? Как Тинай не поймёт, что Эх-хо в точности такая же, как раньше? Зачем ей самой вздумалось так измениться?

– Твой глупый брат чуть не умер тогда. Он пытался плыть на Другой берег, когда ты ушла, – процедила Эх-хо. – Все думали, что ты погибла там, под землёй… А ты говоришь так, словно это не важно!

Тинай удивлённо моргнула.

– Но прошло столько времени, – проговорила она неуверенно. – Я научилась жить без них, они – без меня. У меня уже не получится просить прощения, даже если я захочу.

– При чём здесь они? – крикнула Эх-хо, не сдержавшись. – Я! Я на тебя злюсь! Мы трое были друзьями, всё было так хорошо, а потом ты устроила этот побег с обвалом, и всё разрушилось! С тех пор никогда ничего уже не было как раньше!

– Но ничего никогда не бывает как раньше, – произнесла Тинай удивлённо. – Прости меня, я не думала, что это будет мучить тебя так долго.

Ручеёк обиды высох почти мгновенно. Эх-хо поняла: для неё одной то лето закончилось словно вчера.

Она ощутила себя очень странно, словно оказалась в чужом, незнакомом мире. Этот мир менялся и рос, поднимаясь и взрослея, а она, Эх-хо, существовала всё это время вне его. В самом деле, прошло столько времени! Как она не замечала этого так долго?

– Понятно, – сказала Эх-хо. – Ничего и правда не бывает как раньше… Почему ты спишь на этом камне?

Тинай продолжала смотреть перед собой обеспокоенно, словно бы ещё надеясь увидеть Эх-хо. Потом погладила камень, на котором сидела, и золотистые ящерки сбежались к её руке.

– Я сплю, наверное, уже давно, – медленно проговорила она. – Полоз говорит, я Хозяйка здесь, но он один властвует над этим местом. У меня много друзей в его владениях, но я словно бы никому не нужна по-настоящему. Я ничего не могу дать им. Поначалу им нравился мир, что я принесла с поверхности, но теперь он поблёк и для меня самой. Все истории, что я слышала от Полоза, знает каждый из здешних жителей. Нет, мне совсем не плохо здесь, но… Что ещё остаётся делать? Я сплю и вижу сны о других землях, но и там я останусь чужой и никому не буду нужна.

Вот как! Значит, и Тинай не вполне хорошо. Это показалось Эх-хо странным и неожиданным, неприятным открытием; сперва ей думалось: у Тинай, раз она жива, всё сложилось как нельзя лучше.

– Мне очень жаль, – проговорила она неуверенно.

– Но теперь я проснулась, – женщина поднялась с камня, и ящерки сбежали с её рук и с подола её платья – словно лёгкая золотистая рябь прошла по полу.

Эх-хо почувствовала, как одна из ящерок карабкается, цепляясь за её дождевик, и не стала её стряхивать.

– Вот ты где, – Тинай лукаво сощурилась. – Ты всё равно не станешь показываться?

– Нет, – Эх-хо сняла с себя ящерку и положила на землю. – Мне уже пора идти, и, знаешь… не надо больше спать на этом камне.

Тинай кивнула и тепло улыбнулась ей. Эх-хо вздохнула умиротворённо и побрела к выходу. Говорят, душам умерших не дают обрести покой их незаконченные дела, оставшиеся на земле. Что ж, если б Эх-хо была настоящим призраком, она обрела бы покой прямо сейчас: она увидела живую Тинай,