Читать книгу - "Великая река. Другой берег - Алёна Дмитриевна Малухина"

злость угасла, как шипящий уголь, и даже если придётся навечно остаться в пустеющем лесу, она сможет найти чему ещё порадоваться.

Эх-хо подумала про Варна и Ойкью и немного повеселела: они пошли за ней в пещеры, и они так добры друг к другу и к ней. Эх-хо могла бы подружиться с ними; они сами такие лесные, что из этого, наверное, не выйдет ничего плохого.

Уже у самого выхода Эх-хо остановилась, вспомнив про юношу из перевёрнутого леса. Она чуть не забыла о нём!

…В этот миг с грохотом отворилась другая дверь.

В залитое водой помещение белым вихрем ворвалась Ойкью. Она вбежала в зал, подняв тучи брызг, и остановилась, заливисто рассмеявшись:

– И всё-таки мне сюда нужно!

Следом за ней вошли Варн и незнакомая светловолосая девушка в чешуйчатом голубом платье. Лодочница хотела побежать к ним, но все присутствующие, включая Тинай, вдруг застыли, удивлённо уставившись на неё, и Эх-хо замерла тоже. Они не должны даже видеть её: что могло их так удивить?

В этот миг низкий голос позади Эх-хо произнёс:

– Кажется, это твоё? Нехорошо разбрасывать волшебные цветы.

И Эх-хо почувствовала, как что-то легко коснулось её уха. Эх-хо вскинула руку и поймала пальцами – видимыми пальцами – высохшую лилию-каллу. Лодочница обернулась в ужасе и увидела Полоза: как она только могла не услышать его приближение?! А он стоял себе совсем близко – мерцающий обсидиановый истукан с тонкой, будто бы заострённой ухмылкой.

– Эх-хо, что с тобой произошло? – с невообразимой тревогой в голосе спросила Тинай. – Почему ты совсем не изменилась?

– Какой ты гадкий! – не выдержав, закричала Эх-хо Полозу. – Ты всё испортил!

– Ха! – громко сказал тот, совершенно не огорчившись.

Хозяин Нижней реки так безразлично игнорировал ярость Эх-хо, что она почувствовала себя по-настоящему маленькой и слабой. Она беспомощно обернулась к Тинай и не могла придумать, как соврать, чтобы её не посчитали глупой или жалкой.

– Эй, это ты – Тинай? – Ойкью вклинилась в общее замешательство, как птица – в ураган. – Эх-хо плавала на Другой берег, чтобы спасти твоего брата и вернуть тебя.

Эх-хо возмущённо обернулась в сторону Ойкью, но было уже поздно: Тинай с выражением страха и сожаления на лице прижимала пальцы к губам.

– Мы пришли сюда, потому что хотим забрать её с собой в путешествие, – продолжила Ойкью невозмутимо. – Но не можем найти никого, кто мог бы стать Хозяином в лесу вместо неё.

– Полоз не соглашается, – мрачно вставил Варн. – И мы надеемся, ты окажешь на него влияние.

Эх-хо услышала, как Полоз смеётся, и этот смех совсем не показался ей злым.

– Эх-хо, неужели это всё правда? – проговорила Тинай, печально сложив брови домиком.

Лодочница пожала плечами и отвернулась, нахмурившись.

– Тебе стоило сказать мне об этом. – Женщина тяжело вздохнула. – Теперь я понимаю, почему ты так злилась. Спасибо, что спасла моего брата. Прости меня.

Тинай пришлось наклониться, чтобы заглянуть Эх-хо в глаза, и той стало обидно, что на неё смотрят сверху вниз.

– Мне жаль только, что лес остался без Хозяина, – буркнула Эх-хо. – Может быть, ты и виновата… Но ты ведь просто была Тинай. Мне не стоило приходить сюда.

– Нет-нет, хорошо, что ты пришла. Послушай, – Тинай развернула её за плечи. – Я очень хочу тебе помочь. Я никак не могу даже просить Полоза стать Хозяином леса. Он властитель здесь, и этого не изменить…

Эх-хо хмуро кивнула: она понимала это ещё до того, как Ойкью уговорила её сюда прийти.

– Но я могу стать Хозяйкой вместо тебя, – продолжила Тинай с улыбкой. – Если только позволишь.

– Но тебе придётся отсюда уйти! – воскликнула лодочница.

– Это правда, – спокойно сказал Полоз, но Эх-хо услышала тревожное звучание его печали.

– Не беда, – Тинай весело тряхнула головой. – Мне давно пора побывать наверху… Но наступит зима, лес уснёт и не будет так нуждаться во мне, и тогда я вернусь.

Она посмотрела поверх головы Эх-хо и светло улыбнулась Полозу, и тот улыбнулся в ответ, но не насмешливо и остро, а, напротив, – с мягкой, спокойной радостью.

– Ты правда можешь так сделать? – Эх-хо взволнованно схватила Тинай за рукав платья. – Правда-правда? Спасибо!

Она обняла её от радости, и Тинай засмеялась, как раньше, – так звучат стеклянные подвески на ветру.

* * *

Они возвращались на поверхность вчетвером: Полоз отпустил наверх юношу из перевёрнутого леса, и тот шёл теперь по подземным коридорам вслед за всеми, и лицо его сияло улыбкой.

– Ты можешь помогать Тинай, если захочешь, – говорила ему Эх-хо. – Твой слух будет полезен наверху. Она станет хорошей Хозяйкой, но она не слышит так хорошо, как я.

Юноша кивал, не переставая улыбаться, и Эх-хо казалось, смысл её слов не очень хорошо доходил до него через глухую стену счастья.

Эх-хо ещё сильнее переживала за свой лес теперь, когда придётся его покинуть. Ей хотелось, чтобы все дела совершались как надо, пока её не будет, но как можно кого-то чему-то учить, когда все такие невозможно счастливые и ничего не хотят слушать?

– Погоди ты с важными делами, Эх-хо, – сказала Ойкью. – Видишь, он так рад, ему совсем не до тебя. Эй, парень, а те деревья… они что, правда растут вниз?..

Они достигли конца коридора, и Эх-хо удивлённо уставилась на стену перед собой. А потом Полоз, следующий позади, что-то сделал, и стена осыпалась, высвободив солнечный свет. Он был яркий и белый, совсем не похожий на странное зелёное сияние, наполняющее подземелье, и Тинай засмеялась, щурясь с непривычки и подставляя ему руки. Полоз позади, наоборот, отступил.

– Ну наконец! – облегчённо выдохнула Ойкью и бросилась наружу со всех ног.

– А мне тут даже нравилось, – буркнул Варн и, прежде чем уйти, легко поклонился Полозу: – Спасибо за всё.

Тот кивнул ему не глядя – он смотрел на Тинай. А Тинай смотрела на него. И Эх-хо слышала, как в воздухе, на самой границе света и тени, висит тихая прекрасная музыка.

– До зимы, – проговорил Полоз, приглушив сияние золотистых глаз.

– До зимы, – повторила Тинай и сделала шаг в световое пятно.

* * *

Наступившим вечером они вчетвером убирались в стареньком домике, оставшемся в лесу с той поры, когда был жив отец Эх-хо.

– Здесь нужно заменить пол, – с сомнением говорила Тинай.

– Я слышу, что наверху разбито окно, – говорил юноша из Озёрного города.

– Мне кажется, стоит построить другой дом поблизости, – бурчал Варн.

– Не так уж всё и плохо, – отвечала Эх-хо, которой сделалось стыдно, что прежде её совсем всё это не волновало.

– И правда, – ехидно фыркнула Ойкью. – Всё совсем неплохо! Смотрите зато, как ставни хорошо сохранились. Вон там даже осталось немного краски… Кажется, она была серо-голубая.

– Зелёная, – проговорила Эх-хо, краснея. – А это не краска, это лишайник.

Сообща они вымели из домика мусор и палую листву и затопили печь, так что внутри стало тепло и сухо. Тинай всё это время выглядела растерянной, и Эх-хо беспокоилась о том, каково ей будет ютиться в этом домике после мерцающих подземелий Полоза, полных зелёного света и змеиных слуг.

– Лучше всего на свете, – сказала Тинай, когда Эх-хо спросила её об этом. – Потому что сейчас я нужна здесь. А зимой вернусь и принесу под землю вести обо всём, что происходит наверху, и тогда я буду нужна там.

И Эх-хо знала, что это всё так. Они вдвоём сидели на крыльце, и Эх-хо слышала, как к деревьям, скрывающим дом от посторонних глаз, возвращаются любопытные древесные души. Они перешёптывались и смеялись среди ветвей, они чувствовали, что у покинутого леса наконец появилась Хозяйка, хотя и не знали пока, как отнестись к этой новости.