Читать книгу - "Из рода монстров - Лидия Грегович"

свидетелями в деревне – агрессия мужчины в пабе, лица моих родителей, смотрящие на нас со стены в приюте, звук шагов на лестнице, – смешивается в кошмарную сцену в моих снах, простолюдины превращаются в монстров и обратно.

Вместо этого на пятое утро я покидаю Норланд в фиолетовый час – эту полоску полурассвета между тьмой и светом, когда старый день умер, а утро ещё не спустилось, чтобы очистить мир от запаха разложения. Поместье по большей части ещё спит, когда я выезжаю. Проходя мимо покоев слуг по пути к неприметному заднему выходу, я слышу тяжёлое дыхание – успокаивающее журчание бегущей реки.

С момента исчезновения Эсси в доме царит штормовая атмосфера. Слуги семенят через холлы, низко опустив головы, словно чтобы укрыться от ливня, их лица освещают вспышки молний-страхов, когда я их окликаю. Что же до моего кузена и его жены, чаще всего я слышу обрывки их тихих споров, проскальзывающие в щель под закрытыми дверями.

Заручившись согласием Киллиана, по возвращении я ничего не сказала Крессиде и Тому о нашей поездке – те крохи информации, что мы собрали, настолько мизерные, что не выдержали бы веса критики моей свойственницы. В любом случае Фолки начали действовать до того, как я успела – их гонец появился на нашем пороге, измождённый и трясущийся, на следующий вечер после нашей с Киллианом экскурсии: он скакал день и ночь, чтобы добраться до нас как можно быстрее. Похоже, Элоди Фолк получила письмо внучки.

И, как и обещала Крессида, она ответила.

Сперва прибыли дополнительные войска: отряд караульных Фолков в шафраново-жёлтом был в Норланд-Хаусе вскоре после гонца, готовый помочь в поисках моей сестры. Следом оповестили оставшихся членов Совета. Затем вчера в специальном выпуске «Тост» новость об исчезновении моей сестры донесли до широкой публики. Последние двадцать четыре часа с момента печати прошли в вихре вопросов и ответов, предоставлении помощи и просьбе о ней. Странным и тревожным образом зрелищное исчезновение моей сестры принесло успех там, где прежние усилия свойственницы не дали результатов: популярность моей семьи, мечущаяся в предсмертной агонии после катастрофического нападения во время бала, чудесным образом поправилась. Исчезнув, моя холодная сестра-интроверт стала мученицей, и провинция объединилась в своей жажде её безопасного возвращения.

По крайней мере никто больше не говорит о прорывах.

В настоящий момент я тихонько проскальзываю в конюшню – в чёрном шерстяном плаще я похожа на призрака, копна светлых волос прячется под капюшоном. Пегас нервно ржёт, когда я приближаюсь к ней, и успокаивается только тогда, когда я провожу рукой по её боку и ласково бормочу ободряющие слова ей на ухо. Оглядываясь по сторонам, нет ли где рано вставшего мальчишки-конюха, я седлаю кобылку и вывожу её на территорию Норланда.

Те несколько раз, когда я пыталась найти Киллиана в последние дни, он либо патрулировал, либо участвовал в многочисленных поисковых операциях, организованных Крессидой и Фолками. Розыски моей сестры – удобный повод, чтобы держаться от него на расстоянии, но я знаю, что помимо этого есть ещё одна причина, по которой я не приложила больше усилий, чтобы с ним связаться, – та, что связана с фантомным давлением его пальцев на мои запястья: иногда по ночам я просыпаюсь и всё ещё чувствую их прикосновение. Меня тревожит та связь, которая грозит развиться между нами, – то, что теперь, когда мои мысли убегают вдаль, они непременно стремятся к нему. Безопаснее не обращать на всё это внимания, а потому я отбрасываю их.

Тем не менее невозможно не думать о том, что мы узнали в Шорем-на-Взморье, даже когда я пытаюсь отсечь воспоминания от юноши, вместе с которым мы их разделяли. Чем больше проходит времени, тем больше я убеждаюсь, что шаги, слышанные мной и Киллианом в приюте, принадлежали бродяге, который воспользовался тем, что дом покинут, – или это бегали крысы, как сказал Киллиан, а наша истерия превратила звуки в нечто зловещее. Однако наш поход в «Сторожа» и мужчина, с которым мы поговорили в пабе… там я чувствую свободный конец, который могу подвязать.

Я не забыла, что наш собеседник упомянул Хит, как и те слухи, которые, по его словам, там ходили – о незнакомцах, прячущихся на границах. Хотя я пока не представляю, как события в дальней северной части нашей провинции могут быть связаны с моей сестрой, я не могу отрицать, что прорывы стали общим знаменателем во всех странных происшествиях в Сассексе за последние несколько недель. Возможно, если я копну достаточно глубоко, то найду причину.

Это уже теория, но, если я хочу вернуть Эсси, мне нужно нечто большее. Мне нужен след, по которому идти.

И я надеюсь, что смогу найти его в Хите.

Зловещие свинцовые облака с раздутыми от дождя брюхами закрывают восходящее солнце, пока я еду через Сассекс. Впереди горизонт вытянулся в тонкую нагую линию, лишённую каких-либо признаков цивилизации. Последнее поселение на пути к Хиту я проехала почти час назад – это была стоящая сама по себе деревенька Блэксэнд, состоящая из группки побелённых зданий; но с тех пор мне не встретилось ничего, кроме полей и лесов, шелест ветра в хрупкой траве напоминает сплетничающих женщин, которые наклоняются друг к другу и шепчут на ухо.

Верхняя губа покрылась корочкой соли от пота, я впиваюсь пятками в бока Пегас, замедляя её, чтобы перевести дух. Вокруг меня пустой пейзаж – лишь одинокие деревья, лишённые своего летнего одеяния, и голая земля. Где-то в полумиле отсюда полоска оранжевого освещает небо – граница.

Я бормочу себе под нос ругательство, внутри мозолью вспухает досада, когда я в конечном итоге должна признать непрошеную правду, которая подбиралась ко мне последние минут двадцать, – я заблудилась. Слишком поздно я проклинаю себя за то, что не сопровождала Отца во время его патрулей на север. В отличие от побережья рядом с Норланд-Хаусом, мне не знакома верхняя часть нашей провинции, со всех сторон окружённая сушей, где лесные угодья уступают место бескрайним полям, пастбищам и грядам холмов. Эсси всегда лучше находила язык с людьми из этой области, чьи одежды пропахли сеном и мускусным запахом животных, а тела окрепли от многолетнего тяжёлого физического труда. Когда Отцу удалось вытащить меня сюда несколько раз, я, напротив, ощущала себя слишком глупо в шёлковых перчатках, с напомаженными щеками, как какая-то принцесса-идиотка, сошедшая с пьедестала – и я почти уверена, что наши фермеры разделяли это чувство.

Выехав сегодня в путь, я надеялась, что воспоминаний о прошлых путешествиях окажется достаточно, чтобы в безопасности добраться до