Читать книгу - "Из рода монстров - Лидия Грегович"

– До меня дошли только слухи, – поправляет он себя, вытирая золотистый налёт влаги с верхней губы. – Поговаривают, что тамошние недавно видели людей – странных людей, – которые прятались у границы. Типа чего-то там портили. И речь о Мэнорских границах, не вот этой вот самопальной защите, что окружает деревню. Деревенские написали Лорду Силасу несколько недель назад, но он, конечно, ничего не сделал, и похоже, что дочка пойдёт по его стопам.

Киллиан и я обмениваемся взглядами, оба настороже.

– Портят границу? – осторожно уточняю я. – Зачем так рисковать? Да ни один здравомыслящий человек не может хотеть, чтобы фонари погасли.

Перед глазами всплывает труп из заполненного мглой дома – его распахнутые глаза, красная полоска на шее, чёткая, как вердикт.

Наш собеседник ещё больше горбится, закрывается, отгораживая локтями свой эль.

– Просто говорю вам, что слышал, мэм. Мнение местных, как вы сказали, – его ответ звучит резко – должно быть, его терпение лопается.

Я наклоняю голову, изображая на лице свою лучшую улыбку.

– И мы вам так за это благодарны, сэр. Один последний вопрос, если позволите, – я пододвигаюсь ближе к мужчине, позволяю кончикам пальцев скользнуть по мясистой руке. – Мой муж слышал… в общем, поговаривали, что та девушка, которую вы упомянули, – старшая Перводочь, – пропала из собственной постели. До вас не долетали подобные новости?

Он отдёргивает руку, отшатывается с такой агрессией, что на мгновение мне кажется, его ладони сожмутся в кулаки, а костяшки врежут мне по челюсти. Вместо этого он изучает моё лицо, взгляд заточен, как клинок, ни следа алкогольного опьянения.

– Опасно распространять подобную ложь, – рычит он, водя по мне взглядом. Меня охватывает тошнотворное чувство, будто он снимает с меня маскировку, как кожурку с яблока в поисках сердцевинки правды. – Уверены, что не работаете на Дарлингов? – спрашивает он, голос тих и смертельно сжат, как готовая к атаке змея. – Они вас на это подговорили?

Рядом со мной раздаётся стук дерева о дерево – Киллиан поднимается с места, но я хватаю его за рукав.

– Совсем нет, сэр, – я стараюсь смотреть на него легко и приветливо. – Вы женатый человек – прекрасно знаете, какими мы, женщины, бываем. Никогда не можем устоять от хорошего кусочка слухов, – встав со своего места, я притягиваю к себе Киллиана, крепко держа его за руку. – Ещё раз спасибо вам за ваше время, – заканчиваю я и приседаю в книксене.

Я резко поворачиваю нас лицом ко входу в паб, с укором пихнув Киллиана за его реакцию. Мы едва ступаем несколько шагов, как скрежет табурета о пол заставляет меня замереть.

– Приглядывай за своей женой, парень, – бросает нам вслед мужчина. По обе стороны гости отворачиваются от своих собеседников, поглядывая на нас. Дружелюбия на их лицах не написано.

Топ. Топ. Шаги мужчины, как брошенные камни, как зловещий раскат грома, за которым скрывается большее. Когда он заговаривает в следующий раз, его дыхание щекочет мне затылок, оставляет влажный след на коже.

– Если Перводочь может исчезнуть из своей спальни и никто не засуетится, – шепчет он, – представь, что может статься с простой крестьянской девчонкой.

Глава 17

Я выскакиваю из паба, тяжело сопя, так, словно пламя лижет мне пятки. В груди что-то застряло – узел, лоза – живая, растущая, взбирающаяся вверх по горлу, душащая меня так, что я не могу дышать…

– Мэррик, – рука Киллиана находит мою трясущуюся ладонь, но я отталкиваю её, мне почему-то кажется, что если он прикоснётся ко мне, я утону. Зажмурившись, я ищу покоя в черноте, представляю, как беру под контроль свои эмоции и физически приструняю их. Немного успокоившись, я снова поднимаю веки и направляюсь к столбу, где мы привязали лошадей.

Когда мои пальцы в третий раз соскальзывают с узла, я слышу за спиной вздох Киллиана. Этого лёгкого звука достаточно, чтобы я треснула – или, может, я уже держу кулак возле стекла и только и жду причины, чтобы разбиться.

– Если собираешься отчитывать меня, то не трудись, – рявкаю я через плечо. Затем меня посещает ещё одна мысль, я выпускаю поводья и оборачиваюсь. – И почему каждый раз, когда я расстроена, то внезапно слышу от тебя «Мэррик»? Может, я забыла, но кажется, я не давала тебе позволения обращаться ко мне таким образом.

После моего выговора Киллиан отступает, его разноцветные глаза вспыхивают.

– Я не собирался вас отчитывать, – холодно говорит он. – План был умён, пусть и растрачен на несносного субъекта. И простите, если я только что повёл себя чересчур фамильярно, – он наклоняет голову, как бы извиняясь, только вот я улавливаю тонкий налёт сарказма поверх жеста, как слой сливок на ведре с молоком. – Постараюсь в будущем не забываться.

Он бочком протискивается мимо меня, тянется за поводьями своей лошади. Как всегда – как всегда в его случае – движения холодны, собранны, будто он озеро посреди зимы, любая неуравновешенность заперта на ключ.

Мне хочется, чтобы хотя бы раз он оказался неотёсанным. Хочу увидеть мальчика, от которого он сбежал – от которого до сих пор бежит, если верить его словам.

– О, теперь мы мистер Пристойность? – шиплю я, от собственной отвратительности по телу пробегает дрожь. – Уверена, вы с моей сестрой хорошенько посмеялись надо мной после моего приезда, не так ли? «Бедняжка Мэррик в полном раздрае. Неудивительно, что Отец не сделал её Вместилищем» – так вы обо мне отзывались? – руки сами по себе поднимаются к его груди, замирают, словно готовые отпихнуть его.

Но не успеваю я ударить, как пальцы Киллиана взлетают, сомкнувшись на моих запястьях. Его хватка как тиски – твёрдая, но боли не причиняет: он знает свою силу. Под ней я замираю, бока вздымаются от усилий.

– Если ты пытаешься меня сломать, – говорит он, взгляд его как закалённое железо, он крепко держит меня, – тебе этого не удастся.

Он смещается, движение едва заметное – я отклоняюсь, готовясь к тому, что он меня отпустит; вместо этого он внезапно притягивает меня к себе. От неожиданного давления его тела на моё из горла вырывается тихий покорный звук, ладони распластываются у него на груди. Сквозь ткань я ощущаю угловатость его тела, прилив тепла, словно под кожу поместили горящие угли.

С мучительной нежностью его губы касаются линии волос сразу над ухом.

– Я сталкивался с куда более смертельными врагами, чем вы, Перводочь.

Он отпускает мои запястья и отступает в сторону, продолжая смотреть мне в лицо. Сердце колотится о рёбра; я как застрявший кролик – могу