Читать книгу - "Из рода монстров - Лидия Грегович"

лишь смотреть на то, как он наблюдает за мной. Он смотрит пронзительно, словно я страница, которую вот-вот перевернут – на грани исчезновения.

У него ходит кадык, и я чувствую, как в животе открывается полость. Затем он отворачивается, снова хватая поводья.

– Нам пора ехать, пока никто не заметил, что двухмарковые монеты, которыми я расплатился, несут печать вашего Мэнора, – сообщает он с выводящим из себя спокойствием. Когда я не отвечаю согласием, он поднимает бровь. – Если, конечно, не хотите купить нашему приятелю там, в пабе, еще одно пиво?

Испепеляя его взглядом, я прихожу в движение, воспоминание о прикосновении его пальцев лихорадочно жжёт запястья.

– Стой.

Слева от меня Киллиан резко дёргает поводья, останавливая коня. Мы почти на выезде из Шорем-на-Взморье; в полоске ночи, что просачивается между домами впереди нас, я вижу ряд пылающих оранжевых звёзд – факелы.

– Что-то случилось, Перводочь? – Киллиан тревожно хмурится, его силуэт окутан тенями. В полумраке шрамов не видно, тьма кистью художника скрыла все несовершенства под слоем шёлковой черноты.

Верхом на своём замершем жеребце я краснею.

– Нет, ничего. Просто… – взгляд скользит обратно к полуразвалившемуся двухэтажному зданию чуть дальше вдоль улицы – из всего ряда приземистых зданий до и после только в его окнах не горят огни. Я вовсе не собиралась останавливаться, когда заметила это, уж точно не думала окликать его, но затем увидела выцветший знак, прибитый над входной дверью – крупные буквы едва можно было прочесть в темноте.

ДОМ ДЛЯ СИРОТ

«СВЯТОЕ СЕРДЦЕ ГОРЯЩЕГО КОРОЛЯ»

Киллиан следит за моим взглядом, его глаза округляются, когда он замечает приют и знак и понимает, что это за место.

– Родители никогда не привозили меня туда, где выросла моя мать, – сбивчиво говорю я вместо объяснения. Моё внимание сосредоточено на здании впереди нас – почему-то мне легче признаться неспособному чувствовать фасаду, притвориться, что караульный рядом со мной лишь ещё одна статичная декорация города, а не юноша, который ранее наблюдал за тем, как я готова была взорваться бурей. Который поделился со мной секретами моей сестры, но не своими, и заставлял меня чувствовать себя так, будто вне зависимости от того, открою я ему свои тайны или нет, он уже их все знает.

– Пока мы были младше, мама не любила, когда мы много общались с простолюдинами, – продолжаю я обращаться к приюту. – Тогда мне казалось, что она жестока, но теперь я думаю, она боялась, что в противном случае люди могут вспомнить, что Эсси и я были наполовину она – наполовину они. И что из-за этого они утратят всякое уважение к нам, будут сомневаться в нашей способности править, – я прикусываю щёку, а в горле свербит. – Тем не менее в конце именно Отец держал нас привязанными к этому месту, – шепчу я, – к её прошлому.

Киллиан молча слушает, его весомое присутствие как предчувствие дождя в воздухе, хотя он ничего и не говорит. Когда я заканчиваю, он ещё мгновение-другое не шевелится, после чего снова приходит в движение, пришпорив коня. К моему ужасу, лошадь трусит в сторону приюта, а не прочь от него к тропинке, которая уведёт нас из деревни.

Я понукаю Пегас следовать за ним, в венах бурлит паника.

– Что ты делаешь? – окликаю его резким шёпотом. По какой-то причине, чем ближе мы подъезжаем к зданию, тем больше я чувствую необходимость понизить голос, словно приют – это спящий медведь: стоит мне напугать его, как он бросится на меня.

Киллиан криво усмехается мне через плечо, спрыгивает с лошади отточенным вальяжным движением.

– Мы здесь, – отвечает он, указывая в сторону дома, дверь которого теперь маячит прямо перед ним. – Раз так, можем и внутрь зайти. В конце концов, наш приятель из «Сторожа» как-никак сказал, что приют заброшен – мы едва ли кого-то потревожим.

Я приоткрываю рот, готовая поспорить, и тут понимаю, что не хочу. Внутри меня расцветает любопытство, как пар, что собирается под крышкой, толкая её наверх. Последние полгода я наблюдала за падением моей семьи – они опрокидывались, как карты, выстроенные в ряд, один за другим. Что плохого, думаю я, в том, чтобы выкрасть из их могилы кусочек?

Возмущенно тряхнув головой, я слезаю с Пегас и подхожу к стоящему у входа в приют Киллиану.

Вандалы давным-давно сломали замок; дверь легко отворяется, когда я поворачиваю ручку, и скрипит ржавыми петлями. За ней повисли чернильные тени, холмами стелясь на нечёткие очертания предметов мебели. Я вопросительно смотрю на Киллиана, мозг цепляется за воспоминания о доме, который мы обыскивали: другая открытая дверь, собравшийся за ней рой монстров. Неужели здесь мы обнаружим то же самое?

Словно прочтя мои мысли, Киллиан коротко мне улыбается. В отличие от предыдущей улыбки, в этой нет озорства – только симпатия и сочувствие. «Мы не обязаны, – говорит эта улыбка. – Но, если ты пойдёшь, я последую».

Набрав воздуху в грудь, я шагаю через порог.

Внутри оказывается просторное, но заставленное помещение; дверь ведёт нас прямиком в комнату, похожую на давно не используемую гостиную. Она занимает большую часть первого этажа, лестница в дальнем левом углу намекает на то, что дальше есть ещё комнаты. Потёртые кресла собрались вокруг холодного камина вдоль дальней стены, из некоторых набивка лезет наружу; ближе ко входу расчистили место для игр, следы бывших обитателей приюта налицо – перевёрнутая лошадь-качалка на выцветшем ковре, её негнущиеся ноги бесцельно лягают потолок, рядом раскиданы ржавеющие оловянные солдатики.

Я сдерживаю дрожь. Среди этого разложения следы детей кажутся жуткими, как спелое яблоко, висящее на гнилом суке. Я отворачиваюсь, обвожу взглядом остальную часть комнаты. Киллиан стоит рядом.

Придвинувшись ближе, я исследую фрагмент стены позади – сердце заходится, когда на меня смотрит мать. Прямо по центру над порогом, притягивая взгляд, висит портрет родителей маслом. Они выглядят молодо, может, на год или два постарше, чем на брачном портрете, который Отец заказал после свадьбы. В полумраке под ними посверкивает бронзовая табличка, в комнате довольно темно, и мне приходится щуриться, чтобы прочесть надпись. «Передана Лордом Силасом Игнатусом Дарлингом и Леди Артемис Дарлинг, Семнадцатыми Лордом и Леди Мэнора провинции Сассекс в признание их заслуг и самоотдачи».

Язык, кажется, распух у меня во рту. Мама, может, и пыталась держать Эсси и меня подальше от наших скромных корней, но, судя по всему, её происхождение не собиралось её отпускать.

– Он, должно быть, очень её любил – твой Отец.

Я вздрагиваю: разглядывая портрет, я почти забыла о том, что Киллиан здесь. Он стоит рядом