Читать книгу - "Гармония клинка и струн - Алёна Алексеевна Казаченко"

коробки с чайными листьями, шелк, дамские платья, жемчужные браслеты и подвески, складные веера, амулеты, защищающие от злых духов, статуэтки представителей Драгоценной династии и деревянные маски в виде рогатых демонов, драконов, львов, лисиц и смеющихся бородатых старичков. Но больше всего было магазинов с фарфоровыми куклами с гладкими белыми личиками, обрамленными иссиня-черными шелковистыми волосами. Их шелковые платьица радовали прохожих, но множество глаз, глядящих в пустоту, вызывали у Джингшена необъяснимую тревогу. Он вспомнил, как Ло Фэй говорила о Фестивале кукол, который раз в пять лет проводится в столице в месяце росы[51]. Сичоу гордился своими кукольными мастерами, изделия которых были похожи на живых, но молчаливых и неподвижных людей. Джингшен задержался у прилавка с приглянувшимися ему масками белого зайца и красного лиса. Поняв, что цена ему по карману, юноша заплатил за них торговцу.

– Отличный выбор, чужестранец! – похвалил тот, решив, что Джи не местный. – Эти маски принесут вам удачу во всех делах. В народе верят, что лисица, заяц, черепаха, журавль и тигр способны дожить до тысячелетнего возраста, поскольку благословлены самими бессмертными!

Юноша усмехнулся в ответ на его слова и обернулся к стоящему позади Энлэю:

– Держи. Сувенир на память – все-таки мы в первый раз в столице.

Энлэй удивился, но надел маску зайца и сдвинул ее вбок, чтобы не мешала. Так же поступил и Джингшен.

Дальше по улице продавались всевозможные закуски. От печей и котлов поднимался густой пар, скворчало масло на сковородах, а в воздухе витало множество аппетитных запахов. Одна торговка с заплетенными в косы и украшенными бусинами светло-каштановыми волосами громко зазывала покупателей:

– Шашлычки по традиционному рецепту из Эльхээра! Не проходите мимо!

Джингшен с любопытством взглянул на лотки с нанизанными на деревянные палочки кусочками мяса. На вкус они оказались сладкими, но пахли дымом. Устав, юноши нашли свободный столик и перекусили жоуцзямо – мягкими булочками с хрустящей корочкой и тушеным мясом внутри. Подходил к концу час Свиньи, и в темно-синем небе кружились крошечные зеленые светлячки.

– Как красиво, – вздохнул Джингшен. – Они похожи на блуждающие звезды, упавшие с неба и затерявшиеся в земном мире.

– Ты не слышал о Гуляниях хризолитовых огней? – спросил Энлэй, дожевав последний кусок булочки. – Они проводятся в месяце цветка сливы. Цзимин рассказывал, что в этот праздник аристократы собираются за городом, любуются сотнями светлячков, летающими над болотами, и сочиняют стихи.

– Вот бы в них поучаствовать!

– Да, обычные люди тоже развлекаются на Гуляниях, но Цзимин предупреждал, что от знати нужно держаться подальше. Не потому, что запрещено – просто они этого не любят. А ты правда хочешь посетить этот праздник?

– Конечно! Я люблю, когда люди веселятся все вместе. Но до Гуляний хризолитовых огней еще целый месяц, и если мы здесь остановимся, все мои деньги уйдут на оплату комнат постоялого двора.

– Мы можем найти гостиницу дешевле или жилье за городом. Или вообще вернуться сюда позже.

– Посмотрим по обстоятельствам, – решил Джингшен. – Мне не терпится встретиться с Юйлань: у нее наверняка должны быть сведения о моем отце.

– Ей тысяча лет, в возрасте она не уступает богам на небесах. Я тоже думаю, что уж кто-кто, а госпожа Юйлань сможет тебе помочь.

Джингшен мечтательно следил за разгоняющими ночной мрак насекомыми, роем кружащимися над невысокими деревцами возле лотка с фруктами в карамели. Ночь была прохладной, а воздух наполнился влагой, как при приближении дождя. Энлэй плотнее запахнул накидку и встал, тем самым подав знак другу, что пора вернуться обратно на постоялый двор.

– Давай завтра погуляем по городу перед тем, как отправиться дальше? – попросил Джингшен. – Хочу своими глазами увидеть статую Топаза!

– Согласен.

– У тебя есть любимая книга? Я считаю, что лучше «Сказаний об императоре Топазе» ничего нет. А у меня большой опыт: я ведь живу седьмой десяток! – хвастливо заявил Джи.

– Мои родители не могли позволить себе много книг… – Энлэй потер переносицу. – Но в гостях у Цзимина я наткнулся на сборник легенд, и одна из них мне очень понравилась.

– О чем она? – полюбопытствовал Джи.

– О богине музыки Сюин. Она мастерски играла на пипе[52], и ее музыка оказывала такое сильное влияние на окружающий мир, что даже орлы спускались с небес послушать звучание ее струн. Сюин считала, что хорошая музыка может воспитывать в людях добродетель, а плохая, наоборот, будет тянуть их вниз и приводить общество в упадок. Один князь попросил, чтобы Сюин сыграла для его отбившегося от рук сына мелодию, способную наставить молодого человека на истинный путь. Как только она закончила перебирать струны, на глазах у юноши выступили слезы, и он расплакался. Завораживающая мелодия так его тронула, что развеяла в душе всю тьму, и в будущем сын князя стал хорошим правителем.

– Наставница рассказывала мне что-то подобное, – припомнил Джингшен. – Но я одного не могу понять: как музыка может полностью изменить характер человека? Это колдовство?

– А почему бы и нет? – пожал плечами Энлэй. – Разве искусство не та же магия? Например, живопись. Особые символы и изображения способны отгонять зло или приносить в дом богатство и удачу в делах. А чем не искусство рисование талисманов? А поэзия и ритуальные танцы? Искусство рождается из глубины человеческого сознания, в него создатели вкладывают свои чувства, мысли, переживания. Живопись, музыка, каллиграфия, литература несут в себе красоту, источником которой является сама сущность человека. Когда мы проникаемся чьими-то творениями, они оставляют отпечаток в наших душах и по крупицам меняют, преобразуют взгляды и ощущения, а самое главное – прибавляют эмоциональный опыт. Сколько чувств может вызвать одна-единственная мелодия! Музыка заставляет людей двигаться в веселом танце или вспоминать о пережитых когда-то тревогах.

Выслушав эмоциональную речь Энлэя, который становился разговорчивым, как только беседа заходила об искусстве, Джингшен тепло улыбнулся. Они уже вышли за пределы торговой улицы и неспешно двигались по тихому переулку. В кустах у дороги трещали цикады, а фонари освещали ее золотисто-оранжевым светом.

– Если ты так считаешь, то можешь смело звать себя волшебником. Из-за звуков твоей цитры я замер посреди чайного квартала. Она меня обездвижила как талисман «Оков», – засмеялся юноша. – Ты дергаешь за струны словно кукловод за ниточки и повелеваешь моими эмоциями.

– Странное сравнение, но спасибо, – усмехнулся Энлэй, смущенно скользя взглядом по вишневым деревьям, розовые цветы которых должны вот-вот распуститься. В отсветах фонарей юноша походил на статую из белого нефрита.

– Если бы ты играл для меня каждый день, я бы не боялся, что моя бесконечная жизнь пройдет в скуке, – объявил Джингшен, заложив руки за голову.

– Джи, – сказал Энлэй, – я же не буду