Читать книгу - "Великая река. Другой берег - Алёна Дмитриевна Малухина"

обо всём, что случилось летом, о Тинай, Нарте и Полозе, и отец не стал осуждать её, а только спокойно выслушал.

– Ты уверена, что на этой девочке нет никаких заклинаний? – спросил он, хмурясь, но не зло, как Нарт, а взволнованно.

– Точно нет! – воскликнула Эх-хо. – Я хорошо умею смотреть. Послушай, Тинай сказала, она умрёт, если никогда больше не сможет приходить в лес!

Её отец ненадолго задумался.

– Люди часто преувеличивают, Эх-хо, – со вздохом ответил он наконец. – Она хотела сказать, ей будет грустно расстаться с друзьями и с этим местом. Но, конечно, она не умрёт. Раз она не проклята Полозом, мы должны оставить всё как есть. Она человек, и её место с людьми, а не с нами. Её родители волнуются о ней, как я волнуюсь о тебе, потому и запретили ей приходить сюда. Разве я не запрещал тебе ходить в деревню?

Эх-хо всхлипнула, глядя на отца во все глаза: неужели он станет её ругать, когда она потеряла друга?

– Ну, я не буду тебя бранить, – он смягчился и ласково погладил Эх-хо по голове. – Всё ещё наладится, вот увидишь. Пусть это станет воспоминанием – в твою жизнь придёт что-нибудь новое.

Эх-хо скомкала в руках белую ткань платья: ей казалось, она никогда не захочет ничего нового.

* * *

Дни шли, мир успокаивался перед приходом зимы, но Эх-хо успокоиться не могла. Она снова слушала музыку настоящего и музыку прошлого, льющуюся из уст старушки Кам. Она бродила по сонному лесу и бегала по замерзающим лужам, разбивая тонкие хрупкие корочки молодого льда. Но каждый новый звук теперь хранил в себе отголоски печали, и Эх-хо думала про Тинай, которой одиноко быть запертой, и про Нарта, который жутко и безутешно на неё смотрел.

В один из тихих предзимних дней, когда с неба падала мелкая холодная морось, Эх-хо набралась храбрости и решилась попросить помощи у Полоза.

Что бы ни говорил ей отец о людях, которые любят преувеличивать, Эх-хо знала: таких, как Тинай, никогда нельзя держать взаперти, они погибают в неволе – так угасает ветер, который оставили в закрытой комнате.

Эх-хо стояла на краю пролома и смотрела в мрачный чёрный зев пещеры, где жил янтарноглазый змеиный дух, покровитель всех хладнокровных чешуйчатых обитателей леса. Но, когда Эх-хо стала спускаться по склону, камни посыпались вниз из-под её ног, влекомые потоками мокрого песка, и с грохотом покатились вглубь. Пещера молчаливо проглотила их. Эх-хо, вовремя уцепившаяся за чешуйчатые от коры корни сосны, проследила их падение взглядом. Несколько мгновений она оставалась неподвижной, но потом, схватившись за корни крепче, стала забираться обратно. Сердце её подпрыгивало испуганным птенцом, который не научился летать.

Оказавшись в безопасности, Эх-хо некоторое время смотрела вниз, потом попробовала тихим голосом несколько раз позвать Полоза. Но он так и не появился, и Эх-хо скрылась в лесу, ощущая, как горький комок подкатывает к горлу.

Потом пришло время бурь и ветров – осень напоследок решила отвоевать время у зимы и накинулась на лес ураганными порывами. Эх-хо слушала их завывания день и ночь и знала, что где-то далеко призрачная серая воронка смерча ломает лес. Её лес – и что она могла с этим сделать?

Однажды, сквозь черноту и ветер, Эх-хо спустилась к озеру, в котором спал город, и через вой, треск и гул леса услышала глубокий низкий звон, похожий на песню колоколов. Она слушала звон с закрытыми глазами, неподвижно усевшись на берегу. Её подбородок был прижат к коленям, её руки обхватывали ноги, и Эх-хо казалась себе похожей на маленький твёрдый сосуд, до краёв наполненный звуком.

Они столкнулись с Тинай наверху, когда Эх-хо уходила от озера, унося с собой тревогу, гул, вой и колокольный звон, отдававшийся в костях и сердце.

Эх-хо услышала её прежде, чем увидела; она уловила ту самую музыку, недоступную слуху, которая теперь стала тревожнее и громче одновременно. Потом Эх-хо окликнула девочку, и Тинай обернулась и подбежала к ней, стремительно огибая сосновые стволы.

– Эх-хо, Эх-хо, я тебя искала, но нигде не могла найти, – быстро заговорила Тинай.

– Ты могла бы просто позвать, я ведь слышу весь лес, – рассеянно сказала Эх-хо.

– И правда! – Девочка засмеялась.

Она казалась уставшей, но очень живой, и её глаза ярко сверкали, почти как у лесной души. Однако Эх-хо не нравилось это её оживление – так ведёт себя небо перед грозой, мечущееся облаками.

– Как ты? – осторожно спросила она.

Тинай схватила её за руку – её ладонь казалась раскалённой, и Эх-хо поняла, что у Тинай сильный жар.

– Ты больна! – воскликнула Эх-хо, не дожидаясь ответа.

Но девочка уже быстро вела её куда-то за собой по грозовому лесу, ловко огибая стволы деревьев и перепрыгивая через кочки.

– Я была взаперти, – быстро говорила она. – Это было ужасно, но теперь мне удалось вырваться. Не знаю пока, куда пойду, но не хочу возвращаться. Буду ходить по деревням, рассказывать истории и просить подаяния. Вот так! А назад не вернусь… Ты слышала, как озеро поёт сегодня?

– Да… Подожди! – Эх-хо упёрлась ногами в мох, стараясь остановить Тинай. – Послушай, ты ведь болеешь! Тебе нельзя сейчас уходить. Ты должна вернуться домой!

Девочка резко отпустила её руку.

– Как? И ты тоже хочешь, чтобы я была взаперти! – воскликнула она с обидой. – Ты ведь обещала освободить меня!

– Я пыталась! – виновато пискнула Эх-хо. – Тебя нельзя запирать! Но и болеть ты тоже не должна. Если не хочешь идти к себе домой, пойдём домой ко мне, мой отец умеет врачевать. Он обязательно тебя вылечит!

Потемневшее от гнева лицо Тинай немного прояснилось.

– Ты всё такая же хорошая, Эх-хо, – сказала она мягко. – Но, видишь ли, мой брат меня ищет. Мне нужно поскорее встретиться с Полозом – он не успел мне рассказать последнюю историю – и убежать так далеко, как только смогу.

– У меня дома Нарт тебя не найдёт! – Эх-хо дёрнула Тинай за руку; ей неожиданно очень захотелось, чтоб он и правда вовремя их нашёл.

Она вдруг поняла, что Нарт, наверное, не зря назвал её нечистью и что Тинай и правда нельзя было прикасаться к снам и тайнам леса. Неосторожные касания способны разрушить – раньше она даже не думала о таком.

– Пожалуйста, пойдём… – умоляюще прошептала Эх-хо.

Она продолжала тянуть Тинай за руку, но та стояла на месте так прочно, словно её ноги превратились в древесные корни. Небо казалось почти чёрным от туч, а сосны стонали так, словно лес наводнили полчища скорбящих привидений.

– Извини, Эх-хо, я должна встретиться с Полозом. – Тинай отцепила свободной рукой её пальцы и ринулась вперёд, сквозь опустившийся к земле ветер.

Эх-хо побежала следом и ухватилась за край её плаща, чтобы не потерять подругу.

– Тинай, там был обвал! – кричала Эх-хо, сознавая, что её голоса девочке совсем не слышно. – Там опасно!

– О! Я не боюсь опасностей! – Тинай озорно улыбнулась через плечо.

Ветер нёсся навстречу, и Эх-хо про себя очень громко звала Нарта: ей невыносимо хотелось, чтоб он отыскал их, и отвёл Тинай домой, и не выпускал её, пока она хоть немного не поправится.

– Знаешь, какую историю рассказывал мне Полоз? – говорила тем временем Тинай, так ровно, словно совсем не запыхалась. – Это легенда из тёплых стран, о девушке, которая была горной душой и голосом гор. Эта душа была немного похожа на тебя; я думаю, она тоже любила, как ты, собирать звуки… А потом она больше звуков полюбила красивого гордого юношу. Она нравилась юноше, но только до тех пор, пока была безликим голосом, повторявшим его слова. Однажды юноша увидел её и сразу отверг. Тогда горная душа от горя стала совсем невидимой и в самом деле сделалась голосом гор. И духи-хозяева тех мест разгневались на юношу за то, что он отверг горную душу, и отняли у него сестру, которую