Читать книгу - "Великая река. Другой берег - Алёна Дмитриевна Малухина"

остановилась как вкопанная, но Нарт крепко схватил её за руку и потащил за собой. Уже наверху, когда они отбежали от пещер далеко в лес, Нарт тряс сестру за плечи и кричал, а Эх-хо смотрела в её глаза и видела их новое странное выражение. Они смотрели так, словно видели рождение звёзд и место, откуда приходят все песни мира, они смотрели не вокруг, а куда-то вглубь, так что даже Эх-хо, замечавшая многое, не могла проследить направление этого взгляда.

– С чего вы вообще взяли, будто он хотел нам навредить? – Тинай отпихнула брата и тоскливо посмотрела в ту сторону, откуда они бежали.

– Отец говорит: Полоз опасный, – тихо сказала Эх-хо.

– С чего мы взяли?! – гневно закричал Нарт.

Тинай успокаивающе погладила брата по плечу.

– Ну ладно, мы ведь убежали, – она погасила спор так безразлично, словно ей попросту лень было его продолжать.

– Пойдём домой, – буркнул Нарт.

Эх-хо проводила их до деревни, и всё время, пока они шли, она неотрывно смотрела на Тинай. Её взгляд всё так же был направлен куда-то вглубь всех вещей и событий, и, как тогда, когда она рассказывала историю про озеро, её вновь окружали свет и тихая звенящая музыка. Было ли это колдовство Полоза, Эх-хо не знала.

– Всё хорошо? – спросила она подругу.

– Да, всё хорошо, – та улыбнулась в ответ так светло и искренне, что Эх-хо поверила ей.

Затем они попрощались.

* * *

С наступлением осени Тинай всё чаще стала приходить в лес одна. Эх-хо знала, что та бегает к Полозу, но её девочка тоже навещала, и они разговаривали обо всём на свете или сидели молча. Эх-хо боялась Полоза и боялась за Тинай, но та казалась всё такой же живой или даже ещё живее, чем прежде; и Эх-хо знала, что на ней не лежит тёмная печать каких-нибудь заклинаний.

– Он тебя не обижает? – спросила её Эх-хо однажды.

– Нет, – Тинай удивлённо посмотрела на неё. – Конечно, нет. Он не хочет меня съесть или сделать своей пленницей. И взять меня в жёны тоже не хочет, как это бывает во всяких легендах. Но он знает столько разных историй… Понимаешь, Полоз живёт здесь очень давно, кажется, с тех пор, когда Великая река была ручейком, и он помнит Всё. Он плохо умеет объяснять, да и говорит странно, но я его понимаю. Полоз думает, я сумею принести эти истории людям, и мне кажется, что он прав. Я люблю рассказывать, и люблю, когда слушают, и люблю, когда мои слова находят двери в чужих сердцах…

– Значит, всё хорошо, – проговорила Эх-хо и счастливо зажмурилась.

Они с Тинай лежали на охапке сухих листьев и смотрели в далёкое гулкое осеннее небо.

– Хочешь, я вас познакомлю? – спросила Тинай. – Он знает, что ты будущая хозяйка этих мест. Тебе может понадобиться его помощь, когда ты станешь ею.

– Когда-нибудь попозже, – сказала Эх-хо; она всё ещё немного боялась встречаться с Полозом.

– Ладно… А ты меня даже не отговариваешь, – девочка насмешливо посмотрела на Эх-хо сквозь полусомкнутые ресницы.

– Зачем? – удивилась та. – Ты ведь счастлива.

– Да. – Тинай вздохнула и вдруг погрустнела. – Но Нарт очень злится. Он грозится рассказать всё родителям, а они тогда совсем не выпустят меня из дома… А я умру, если не смогу приходить сюда, к тебе и к Полозу! Точно умру!

Эх-хо почувствовала, как негодование переполняет её, и резко села, взметнув ворох осыпающейся листвы.

– Если они так сделают, я приду и выпущу тебя! – сказала она решительно. – Я не дам тебе умереть!

Тинай рассмеялась и поймала плавающий в воздухе жёлтый кленовый лист.

– Ты такая хорошая, Эх-хо, – сказала она с благодарностью. – Как бы я хотела тоже родиться лесной душой, а не человеком… Я могла бы быть Хозяйкой какой-нибудь соседней рощи.

– Но зато ты сможешь принести истории людям, – немного подумав, возразила Эх-хо, желая её утешить.

По её мнению, окажись Тинай лесной душой, жить и правда было бы куда проще.

Тинай ничего не ответила на это, только повертела за черенок пойманный кленовый лист.

* * *

Совсем скоро в лесу похолодало, начались дожди. Небо целый день было сумрачным и холодным, как тревожная речная вода, деревья растеряли листву, и обрывки их одежд плавали в тёмных лужах, похожих на окна в другие миры. Ветер стенал по ночам с великой тоской, а в доме, где горел свет, становилось особенно тепло и спокойно.

В это время Тинай перестала приходить в лес. Вначале Эх-хо думала, это всё из-за дождей, но потом полная луна в облачном небе превратилась в половинку себя, и стало ясно, что дело в другом. Эх-хо поняла, что, наверное, Нарт нажаловался, и теперь Тинай никуда не отпускают, и вспомнила о своём обещании.

Она надела то платье, что дала ей Тинай, заплела волосы, как умела, и отправилась в деревню через тихий, слабо плачущий ушедшим дождём осенний лес. Эх-хо скоро добралась до нужного места и побрела по размытой дороге среди домиков с резными ставнями, выискивая в их ряду один, знакомый. Эх-хо нашла его довольно скоро.

На крыльце сидел Нарт, и, когда Эх-хо приблизилась, он резко вскинул голову и посмотрел на неё недоверчиво и угрюмо. Этот взгляд разбил Эх-хо сердце, хотя она и не видела Нарта уже давно.

– Зачем ты пришла? – спросил он с неприязнью.

Колючие, острые интонации больно укололи, но Эх-хо пересилила себя.

– Я давно не видела тебя и твою сестру, – сказала она. – У тебя всё хорошо? Тинай не заболела?

– Она больше не придёт, понятно? – всё так же колюче ответил ей Нарт. – Она человек, а не дух… Этот лес совсем свёл её с ума!

Он вдруг перестал быть злым и сделался очень печальным.

– Полоз что-то сотворил с ней. Помнишь, когда мы полезли в пещеры? С тех пор с ней что-то не так, она какая-то не такая. Мне пришлось рассказать всё отцу и матери, мне было так жаль её, но я боялся, что ей станет хуже! – Нарт потерянно посмотрел в сторону. – Пожалуйста, уходи! Ты, может, и не хочешь зла, но с тем, кто свяжется с вашим братом, вечно всякие беды…

Перемены в его лице вселили маленькую надежду в Эх-хо, ей показалось, она сможет ещё всё объяснить и Нарт поймёт.

– Но если вы заставите Тинай быть взаперти, она умрёт! – воскликнула она.

– Вот как? – тот вновь грозно нахмурился. – Я думал, ты не такая плохая, хоть и нечисть! Ты теперь угрожаешь? С Тинай ничего не случится, а ты – убирайся отсюда, пока я не позвал отца!

Слово «нечисть» протрещало, как падающее трухлявое дерево, и Эх-хо на миг замерла, не в силах вникнуть в смысл сказанного.

– Ты ничего не понимаешь! – закричала она, выплёвывая вместе со словами страх и обиду. – Я не то хотела сказать!

Эх-хо кинулась к двери, но Нарт легко поднял её за плечи и переставил с крыльца на дорогу.

Она смотрела на него снизу вверх, ощущая собственное бессилие. Мир полнился плачем.

Не желая слышать эмоции Нарта и свои чувства тоже, Эх-хо внимала плачу прошедшего дождя – капелькам воды, падающим с края крыши в пустое ведро.

Она развернулась и медленно побрела в лес. На середине пути Эх-хо воспряла духом и побежала: она вспомнила, что, когда всё потеряно, можно попросить помощи у отца.

Они с отцом сильно походили друг на друга. Он тоже был невысокого роста, светловолосый, веснушчатый и зеленоглазый, притом его волосы и борода вечно топорщились в разные стороны, он цеплял ими ветки и листья, а иногда в них засыпали птицы. Отец Эх-хо носил длинные зелёные плащи, был добр и мудр и точно должен понять её теперь!

Когда Эх-хо вернулась домой, отец ещё бродил в лесах, и ей пришлось дожидаться, пока он придёт. Это было томительно, и Эх-хо начала плакать от горя, и вернувшийся отец так и застал её – плачущей и в человеческой одежде.

– Эх-хо! – воскликнул он взволнованно. – Ну, что такое страшное стряслось? Почему ты так одета?

Эх-хо рассказала ему