Читать книгу - "Великая река. Другой берег - Алёна Дмитриевна Малухина"

в тумане наугад, на ощупь, только предполагая, в какой стороне находится берег, и надеясь на Варна, которому, верно, чуть лучше видно, что впереди. Ветер, перевернув привычный ход вещей, пришёл следом за рябью, он всколыхнул волосы Ойкью и умчался прочь, стремительный и встревоженный. Ветер, однако, почти не тронул нависшего над водой густого тумана. Эхо колокольного звона продолжало стоять над рекой, гулкое и тяжёлое, словно грозовая туча.

В этот миг дно прыгнуло вверх, и Ойкью ощутила, как лодка ткнулась во что-то носом.

– Варн! – возмущённо воскликнула она.

– Извини! Не видно ничего, – виновато отозвался тот. – Я даже сейчас не знаю, во что мы врезались.

– Варн, – Ойкью обеспокоенно огляделась. – Послушай, я уже видела такой туман.

Собственная догадка заставила её похолодеть.

– Да? – мальчик удивлённо оглянулся. – А я – впервые. Даже не думал, что такое бывает…

– Если плыть к Другому берегу, там, вблизи, туман именно такой, – понизив голос, проговорила Ойкью. – Но мы ведь не могли…

– Это невозможно! – перебил её Варн. – Мы не могли к нему приблизиться!

– Ну, река здесь узкая, – Ойкью пожала плечами. – Всё равно это странно… Это не может быть Другой берег.

– Поплыли отсюда, – Варн нахмурился, скрывая проступивший на лице испуг.

Ойкью попыталась развернуть лодку, но ничего не выходило, её только снова начало сильно качать.

– Тогда хватайся за то, во что мы врезались, и толкай, – сказала она Варну.

Мальчик опасливо протянул руку в туман и вдруг отдёрнул с выражением ужаса на лице.

– Ойкью! – воскликнул он испуганно. – А вдруг это утопленник?

Ойкью кинуло в дрожь от одного такого предположения.

– Прекрати нас обоих пугать! – закричала она возмущённо. – Нет там никакого утопленника, это обычная коряга! Бери и толкай!

– Ты первая начала пугать Другим берегом! – закричал в ответ Варн – не потому, что хотел возразить, но потому, что уже успел как следует занервничать.

– И что теперь, посоревнуемся? – хмыкнула Ойкью. – У кого лучше выйдет? Толкай, тебе говорят!

– Давай ты сама толкнёшь? – буркнул мальчик. – Раз не боишься?

– Ага! – она захлебнулась волной поднявшегося возмущения. – И греби сама, и толкай сама! А ты мне тогда зачем?

– Я вот тоже не знаю! – огрызнулся Варн. – По-моему, ты бы и одна прекрасно справилась! Я же ничего не умею!

К этому моменту Ойкью уже успела одуматься и страстно желала вернуть свои слова назад и проглотить, чтобы ни одно из них никогда не увидело свет.

– Извини, – сказала она пристыженно. – Я совсем так не думаю, я сказала неправду. Давай не будем ссориться?

Варн ещё несколько долгих секунд смотрел на неё со злостью и обидой, но потом его лицо разгладилось, и он согласно кивнул:

– И ты извини. Я зря так струсил.

Он развернулся на носу, схватился за предполагаемую корягу и, чуть качнув лодку, оттолкнул. Ойкью, почувствовав свободу, погребла вперёд, но совсем скоро они вновь на что-то наткнулись, а потом и вовсе застряли в густых зарослях водных растений.

– Так плыть невозможно! – воскликнула Ойкью, чуть не плача. – Река ведь казалась чистой!

– Мы можем поменяться, – осторожно предложил Варн. – Или можем вернуться назад и подождать хорошей погоды.

– Так мы правда далеко не уплывём! Сбылось желание Эх-хо! – фыркнула Ойкью себе под нос. – Погоди-ка… Эх-хо.

Они с Варном переглянулись.

– Это точно она, – сказал мальчик. – И туман, и, может быть, всё остальное…

– Как пить дать, – кивнула Ойкью. – Значит, нам ни за что нельзя возвращаться, иначе никогда уже отсюда не уплывём.

– Тогда давай весло, – отозвался Варн. – Ты устала.

Они встали со своих мест и попытались поменяться – это надо было делать осторожно, чтобы не перевернуть лодку и не полететь в воду, – когда очередной удар колокола обрушился на мир. Всё вокруг наполнилось невыносимым, тяжёлым от печали и гнева гулом, по воде в разные стороны побежала рябь. Ойкью от неожиданности опустилась обратно на своё место, лодка сильно накренилась, и Варн был вынужден сесть тоже.

Потом совсем рядом послышался звонкий детский голос; голос говорил спокойно и напевно, и его тягучие интонации походили на те, с которыми бабушка Ойкью рассказывала на ночь сказки. Сперва Ойкью не смогла разобрать слов – в её ушах ещё висело эхо колокольного звона, – но потом голос зазвучал громче и чётче, и разрозненные, ускользающие слова сложились в историю об Озёрном городе.

– Когда-то здесь был город, который однажды ушёл под землю. Теперь на этом месте глубокое озеро, и только иногда, в сумрачные ветреные дни, можно услышать далёкие голоса колоколов и людей, которые заперты под водой. Год за годом скользит над их головами мутная вода, рассеивающая тусклый свет, год за годом они видят холодное размытое солнце, похожее на речную жемчужину…

В этот миг Варн вдруг вздрогнул всем телом, и подскочил, и закричал, указывая в туманную даль:

– Ойкью, смотри!

Она обернулась и похолодела, увидев длинный чёрный силуэт, едва различимый в клочьях тумана. Страхи ворвались в её душу оглушающим жалящим роем диких пчёл. Как это могло произойти? Они ведь отплывали утром! Ойкью схватилась за весло, и оно задрожало в её ослабевших, как назло, руках.

В этот миг туман немного рассеялся, открывая часть лодки Деда, и Ойкью увидела, что в ней кто-то сидит – маленький тёмный силуэт. Эта картинка показалась ей настолько знакомой, что она подумала, будто смотрит в собственное прошлое, но потом некто в лодке шевельнулся, на миг выскользнув из тени Деда, и Ойкью увидела волосы – растрёпанные, цвета мокрого песка.

– Ладно. Я отвезу тебя назад, – сказал тихий голос Лодочника. – Но ты должна мне кое-что за это дать. То, что тебе не так уж важно.

– Не важно? Что? – Эх-хо пошевелилась в лодке, уставившись на Деда.

Ойкью понимала, что это глупо, но схватилась за бортик и, высунувшись из лодки, крикнула:

– Нет!

Лодочник говорил что-то ещё, и Эх-хо ему ответила, но их голоса стали глухими и тихими, и Ойкью не смогла различить слов. Потом туманные облака пришли в движение, заскользили и спрятали лодку, и Деда, и Эх-хо; и в тот миг, когда их совсем не стало видно, грянул последний удар колокола.

После этого воцарилась тревожная тишина.

Ещё несколько секунд Ойкью сидела как оглушённая. Туман вокруг превратился в густую стену, совсем не пропускавшую живое сияние дня.

– Нам придётся вернуться, – сказала Ойкью.

Её слова увязли в захватившей мир бесконечной тишине, густой, как патока.

– Так звучит земля перед грозой… – задумчиво произнёс Варн, затем тряхнул головой, избавляясь от ненужных мыслей, и спросил: – И что будем делать, когда вернёмся?

– Посмотрим по ситуации. – Ойкью понятия не имела, как ответить на этот вопрос. – Но я не могу этого так оставить! Лови! – И она кинула Варну весло.

Мальчик неловко поймал его и поменялся наконец с Ойкью местами.

Варн развернул лодку и повёл её к берегу, и Ойкью с удивлением наблюдала за стволами призрачных деревьев, то и дело возникающими в тумане, словно они плыли теперь по затопленному лесу. Один раз мальчик не успел вовремя развернуться, и их лодка легко прошла сквозь дерево, как сквозь плотное холодное облако.

– Я не понимаю, что она делает, – проговорил Варн. – Сначала Эх-хо показывала свои воспоминания, теперь у неё лес в воде… А до этого были колокола.

– Я думаю, она и сама не понимает, что делает, – пожала плечами Ойкью. – Меня волнует другой вопрос: почему это место так слушается её? У леса должен быть свой хозяин, здесь должны жить духи… Почему никто не против её выкрутасов?

Варн обернулся и посмотрел на неё долгим взглядом.

– Лично меня волнует то, что она подговаривала меня посмотреть на твоё лицо, вот, – сказал он.

Ойкью вновь внутренне похолодела.

– Смешно, – хмыкнула она с напускным ехидством, хотя внутри неё всё сотрясалось от страха. – Как бы ты это сделал?

– Во