Читать книгу - "Из рода монстров - Лидия Грегович"

на сделку, когда её условия были в твою пользу, если ты не забыл, – продолжает Киллиан в бараке. – И Красный Герцог и Герцогиня просили, чтобы мы не говорили о Перводочери прилюдно до тех пор, пока обществу не сообщат, – ты об этом знаешь.

Первый мужчина – Мандель, судя по обращению Киллиана, – злобно и грубо смеётся.

– Божественная троица, Брэндон, ты среди друзей. Тебя не прикончат, если хоть раз поделишься, чёрт возьми, своим мнением – обещаю, Герцогине не скажу, – издевается он. – Кроме того, раз уж мы заговорили о клятвах и чести, я бы посоветовал тебе приглядеться повнимательнее к нашим достопочтенным правителям. Они уверили своих собственных подданных в том, что Лорд Силас умер от сердечной болезни, Хранителя Света ради. Да старик наверняка спал и видел, как бы от них сбежать. – Я слышу, как он харкает и собирает слюну, которая со звучным шлепком приземляется на пол. – Хреново крысиное гнездо, вот каков он, этот Мэнор.

В желудке закипает ярость. Из того, что я успела подслушать, этот Мандель явно караульный. Где его чувство долга, его преданность Мэнору, который он обязан защищать?

«Но разве он неправ? – издевательски мурлычет голос в моей голове. – Со смерти Отца мы только и делали, что лгали ему. Ты знаешь, что он говорит правду».

– Для человека, который был готов оставить свою провинцию, как только Перводочь Эстелла помахала у тебя перед носом обещанием богатства, у тебя впечатляющие моральные принципы, – невозмутимо замечает Киллиан. – В наши обязанности не входит судить решения правящего дома. Теперь, когда Перводочь пропала, границы Сассекса как никогда нуждаются в патрулировании – в противном случае атаки сродни вчерашней будут случаться снова и снова. Ты говоришь о людях, так помоги мне защитить их.

Скрипит деревянный стул – это, наверное, Мандель сел.

– А как насчёт нашей собственной безопасности? – вопрошает он, и кислая насмешка в его тоне мне как уксус на языке. – Эти прорывы – ты ничуть не хуже меня знаешь, что с ними что-то не так. Джеймс рассказал мне о мужчине, которого вы нашли на месте последнего, – о том, с аккуратно перерезанным горлом. По мне, так совсем не похоже на дело рук Фантома. Но это ещё не всё, – он продолжает, понизив голос так, что я едва слышу. – Двое из наших уже превратились, и, кто знает, скольких ещё подведёт иммунитет в будущем? Дарлингам на нас плевать, они ясно дали понять – Эстелле ещё больше, чем Силасу. Ты знаешь, что на обед нам раньше давали чай, а по праздникам – вино? А теперь только горячая вода и бесконечные патрули, и если кто погибает при исполнении, на его место приводят другого ещё до того, как первый обосновался в могиле. Нет, – говорит Мандель, – это место гиблое. Я говорю, надо уходить сейчас, пока мы не стали теми, которых заместили.

На миг повисает тишина; я напрягаю слух, чтобы расслышать ответ Киллиана, а ногти оставляют следы в форме полумесяцев на ладонях. Так я не одна заметила странную рану на трупе, обнаруженном вместе с Киллианом, – другие караульные должны были тоже её увидеть, когда обходили дом после нас. Но что ещё могло убить того мужчину и зачем? Что, если семья была уже мертва к тому моменту, когда погасли фонари: может, они стали жертвами грабителей, проезжавших по территории?

«В таком случае, – спорит хитрый голосок, – кто зажёг сигнал бедствия?»

В мыслях проплывает записка, найденная на подушке Эсси. Если я позволяю им размыться, то почти вижу нить, тянущуюся от атак на границах к исчезновению Эсси – эфемерная, как прядь паучьего шёлка, она блестит на свету, но стоит мне потянуться за ней, как она рвётся и рассыпается в пальцах.

Только когда вновь заговаривает Киллиан, я понимаю, насколько глубоко задумалась.

– Если хочешь, можешь идти, – парирует он. – Но я дал слово, к лучшему или к худшему. Я не отступлюсь от него только потому, что может наступить худшее.

– Мы клялись перед девчонкой, чей труп сейчас уже поди жарится на солнышке! – В окне мелькает вторая фигура, когда другой караульный встаёт, – дымчатое пятно за стеклом. – В любом случае, Эстелла была единственной из Дарлингов, у кого ещё половина мозгов осталась. Герцог – идиот, который и имя-то своё не напишет, если супруга не продиктует его ему по буквам, а что до второй Перводочери, – он усмехается, и каким-то образом одного осуждения в этом звуке достаточно, чтобы я завяла, – на неё приятно смотреть, с этим не спорю, но она пустышка. Будто бы весь мир – её зеркало, и сколько бы она на тебя ни смотрела, видит всё равно лишь себя. Мне жаль того мужчину, который поведёт её в постель.

Желудок устремляется вниз, земля уходит из-под ног. «Будто бы весь мир – её зеркало». Острота караульного ударяет глубоко в сердце, заставляя меня гореть от стыда и одновременно, на том же дыхании, распаляет во мне жгучий, злобный гнев.

Киллиан вздыхает.

– Отец растил её как куклу, которую выставят на аукцион. Едва ли можно винить её в том, что она пытается сыграть предназначенную ей роль, – отвечает он. Его предательство ножом полосует по горлу, но я ещё не начала истекать кровью, а его собеседник отвечает.

– Да, я забыл – ты с ней проводил много времени, не так ли? – лукаво спрашивает Мандель. – Собираешься добавить куколку в свою коллекцию?

Киллиан закашливается.

– Если честно, то наоборот – я пытаюсь защитить её, – спешно отвечает он. – Если Эстеллы действительно больше нет, то её сестра – единственный перспективный наследник покойного Лорда Силаса. Она нужна Сассексу.

После этого Мандель замолкает, от заявления Киллиана атмосфера становится мрачной и угрюмой. Вжавшись в стену, я тоже чувствую, как колют его слова. «Единственный перспективный наследник покойного Лорда Силаса». В том хаосе, что возник после исчезновения Эсси, я ещё не задумывалась об этой стороне вопроса – уделила едва ли мысль тому, кто придёт после моей сестры, ведь я только начала осознавать саму возможность этого «после».

Кожа горячеет, я краснею. Всего несколько недель назад идея, что я стану Мэнор-Лордом, наполнила бы меня радостью. А теперь тяжёлой цепью на шее она тянет меня вниз. Никто же не станет давать мне корону, украденную с чела моей мёртвой сестры?

И, конечно же, я не стану её принимать?

Вдруг мне больше совсем не хочется говорить с Киллианом. Я отлепляюсь от стены, стараюсь двигаться тихо, чтобы не выдать своего положения караульным внутри. Я осторожно делаю шаг вперёд, затем ещё один.

Хрусть.

Я