Читать книгу - "Из рода монстров - Лидия Грегович"

8 сентября

Ещё два прорыва, один за другим. За прошедшие недели моральный дух упал ниже некуда как среди солдат, так и местного населения. Как никогда раньше, я понимаю, что простолюдины будут искать поддержки у своего Лорда – только вот Отец едва ли может поддержать самого себя, да и я в последнее время не лучше.

Вчера вечером произошёл очередной инцидент – не знаю, как ещё называть эти происшествия. Я ехала верхом через леса Бартон одна, когда услышала, как слева от меня среди деревьев раздаётся цокот копыт, движущихся синхронно с моей лошадью и мной. Предположив, что поблизости есть ещё один всадник, я окликнула его, но ответом мне была тишина. Уже смеркалось и сложно было разглядеть что-то в чаще; однако, когда я пришпорила коня, звук возобновился. Словно кто-то не отставал от меня, прячась во мраке.

После этого я проскакала через лес довольно быстро.

Из хороших новостей: новые караульные, по крайней мере, подают надежды – что куда как необходимо, учитывая, что пара старых подверглись превращению. Меня особенно впечатлил один молодой человек из Тюдоров; надо придумать, как ещё его можно использовать в будущем.

12 сентября

Отец умер.

Рука трясётся, пока я пишу эти слова. Он погиб рано утром, и за прошедшие часы мой мир завял и померк вместе с ним.

Самоубийство – вот как его не стало, хотя пока что все молчат из уважения к нему. Я сама видела, как он отправился во мглу после рассвета, слишком легко одетый для прохладной погоды. Караульные заверяют, что я ничего не могла бы сделать, чтобы спасти его, но я не столь уверена. Как-никак, всего несколько дней назад он позвал меня в свой кабинет и наконец-то заявил, что готов объявить меня своим Вместилищем. Впервые за много месяцев ум его казался здравым и трезвым, и я возликовала как от его присутствия, так и новостей. Я решила, что он наконец заметил мои усилия, то, как я старалась в последнее время. Думала, он награждает меня за хорошую работу.

Какой же глупой девчонкой я была – глядела ему прямо в лицо, но так и не заметила знаков.

Придётся написать Мэррик о случившемся, хотя пока ещё не знаю, что я ей скажу. Как говорят о призраках?

17 сентября

Сегодня должна прибыть сестра, но больше всего на свете я желаю, чтобы она никогда не приезжала. Боюсь, что, позвав её вернуться, я подвергаю её опасности, которой не понимаю.

Несмотря на все усилия, наше с Брэндоном расследование странных событий за последнее время не дало никаких зацепок. Он обещал, что продолжит искать, но…

За моей спиной внезапный порыв ветра сотрясает оконные рамы, и от удивления я роняю дневник. Напрягшись, я оборачиваюсь – и заливаюсь румянцем, когда вижу лишь пустую комнату и одинокую мебель, стоящую как сборище неловких гостей на приёме. Оконные стёкла глядят на меня суровыми немигающими глазами, за которыми тянутся сады.

Внезапно ощутив, что за мной наблюдают, я вглядываюсь в открывающиеся виды. Отсюда я едва могу разглядеть облачную дымку Серых Земель, шелудивым белым волком вышагивающую вдоль обрывов вдалеке, где земля упирается в море. Заключённая, как есть, в одиночество, я чувствую присутствие мглы повсюду – она одновременно и хищник, и лес, в котором тот обитает.

Вздрогнув, я вновь берусь за дневник сестры. Последняя запись обрывается на предложении, которое я только что прочитала, мысль не окончена, словно её прервали. И тем не менее сердце бьётся быстрее, пока я перечитываю строчку и подмечаю записанное имя.

«…наше с Брэндоном расследование странных событий за последнее время…»

Мне нужно поговорить с Киллианом.

Глава 15

Бараки караульных находятся позади Норланд-Хауса, слева от него, под сенью ясеней и орешника. Летом зелень создаёт густую изумрудную крышу над зданиями, но на острие осени цвет вымывается из листьев, подобно румянцу, бледнеющему на щеках юной девы. Бараки представляют собой два здания из неотёсанного камня, что стелются низко по земле, их каменные животы царапают почву – мне они всегда напоминали пару крадущихся серых котов.

Я переминаюсь с ноги на ногу, с тревогой поглядывая на здания-близнецы. Закончив читать дневник Эсси, я подумывала о том, чтобы показать его Тому и Крессиде, но засомневалась, памятуя об их бездействии. Если Крессида готова была рассматривать записку, пророчествующую падение нашего Мэнора, как мелкую зависть, что она подумает о полуистерических рассказах о звуках в лесах и тенях за окнами? Скорее всего, она возьмёт то, что я ей дам, и отошлёт меня с пустыми заверениями, снова растрачивая время, пока они с Томом обсуждают «следующие шаги». Не говоря уже о том, что я не забыла реакцию сестры в прошлый раз, когда я предложила ей пойти к нашему кузену и его жене – «Я им не доверяю».

Что ж, в таком случае мне, пожалуй, тоже не стоит.

Если судить по дневнику моей сестры, был лишь один человек, которому она действительно доверяла настолько, что поведала о своих страхах до отцовского бала, – один человек, с которым, по её словам, она вела «расследование». И если я хочу сложить мозаику и понять, что с ней произошло, уверена, с него и начинается дорожка.

Когда я подхожу ко входу в бараки, ладони мокры от пота. Медленно выдохнув, я хватаю медную ручку свободной рукой, молясь, что бумага в другой ещё не превратилась в кашу.

– …естественно, не рассчитывают на нашу верность после всего? Члены семьи мрут как мухи, и, как обычно, держать удар придётся нам. Знаешь, Годвин едва не потерял ногу вчера ночью, и меня не радует оказаться следующим.

Я замираю, заслышав рокот мужских голосов, доносящийся через разбитое окно справа от двери. За немытым стеклом движется размытая серая тень, грязь затемняет черты, и их не разглядеть, но хоть я и не могу определить, кто говорит, от темы разговора по рукам бегут мурашки. «Семья». Есть только одна семья, о которой они могут говорить, – моя собственная.

Поддавшись любопытству, я отпускаю ручку двери и ныряю под узкий подоконник, невидимая для тех, кто находится внутри.

– Мы дали клятву, Мандель, – служба в обмен на землю, – отвечает второй голос – этот голос, с его прохладной серой гладкостью речного камня, я легко узнаю. Киллиан. Его тень появляется в окне рядом с первой, и, хоть я и не могу его видеть, клянусь, даже отсюда я чувствую прожигающий взгляд его голубых глаз.

– Ты с радостью пошёл