Читать книгу - "Великая река. Другой берег - Алёна Дмитриевна Малухина"

когда ты замёрз и голоден одновременно. Правда, очень удобно?

Всё это время она наблюдала за лицом Варна: вот он смотрит заинтересованно, вот его лицо меняется, и он начинает негромко смеяться, поднимая тёплый ветер, скользящий над самой водой. Эх-хо вообще-то тоже смеялась, но это волновало Ойкью меньше. Она довольно зажмурилась: эта лодочница может сколько угодно рассказывать всякие умные таинственные истории – так она никогда не сумеет.

– Да, Ойкью, – с сарказмом сказал отсмеявшийся Варн. – Такой высоты мысли непросто достигнуть.

– А я что говорю! – она гордо распрямила плечи.

В этот миг она увидела, как мерцающее серебристой пылью небо рассекла широкая чёрная тень. Ей хватило несколько секунд, чтобы сообразить, кто это; она тотчас упала в лодку, прижимаясь к доскам. Варн упал в лодку следом, ухватив за шиворот замешкавшуюся Эх-хо. Лодочница проводила взглядом крылатую чёрную тень и насмешливо взглянула на Варна:

– А, твоя мама?

Варн прижал палец к губам и зашикал на неё. Тень описала в небесах два широких круга, а затем развернулась и скрылась за лесом: Мать Птиц не заметила их.

– Ты вроде бы хотел возвращаться домой? – сощурилась Ойкью.

– Уже не хочу, – Варн пожал плечами. – То есть хочу, но не буду… Мы уже решили плыть к Истоку, вот.

– Не хочешь? – удивлённо проговорила Эх-хо, склоняя голову к плечу. – Даже после того, что ты вспомнил?

– Я никогда этого не забывал! – вскинулся Варн.

– Что это ты вспомнил? – нахмурилась Ойкью.

В обычное время она ценила право других на секреты, но сейчас считала, что на секреты Варна у неё больше прав, чем у Эх-хо. Варн молчал, насупившись.

– Конечно, он не скажет, – ехидно пропела Эх-хо. – Он тебе не доверяет.

– Это неправда! – мгновенно отреагировал Варн, возмущённо глядя на лодочницу. – Я очень тебе доверяю!

– Ага, так сильно, что не хочешь рассказывать то, что знает она, хотя вы едва познакомились, – раздражённо выговорила Ойкью.

Эмоциональный порыв Варна её впечатлил, но она решила, что всё равно побудет пока обиженной.

– Но я и о тебе знаю то, чего не знает Варн, – насмешливо заметила Эх-хо. – Я видела твоё лицо, а он нет.

– Это правда. – Мальчик кивнул, немного подумав. – Я тебе доверяю, но у меня тогда тоже есть право на секрет.

– Но это слишком серьёзно! – Ойкью на мгновение почувствовала себя загнанной в угол.

Всего на мгновение, потому что потом её взгляд упёрся в сонно-спокойную Эх-хо.

– Кто-то всё-таки получит, – угрожающе прошипела она, оборачиваясь к лодочнице.

– Чего? – Эх-хо похлопала ресницами с самым невинным видом, разозлив Ойкью ещё сильнее.

– Варн, ты же видишь, что она пытается нас поссорить? – продолжила та, бросив быстрый взгляд в сторону мальчика.

Варн немного подумал, потом нахмурился.

– Да, теперь вижу! – произнёс он наконец.

Эх-хо заметно занервничала: приподнялась, опираясь о борт, и замерла, взволнованно перебирая в пальцах лёгкие коробочки водяных орехов.

– Ты и сны показала такие, чтоб мы сомневались, – продолжил Варн, угрюмо глядя на лодочницу.

– Но это ведь были ваши сомнения, – она нервно переступила с ноги на ногу. – Я просто усилила их…

– Брысь из нашей лодки! – грозно сказала Ойкью.

Эх-хо вздрогнула, теперь она выглядела расстроенной и задетой.

– Послушай, я не подумала… – выговорила лодочница очень тихо.

– Ещё бы! – фыркнула Ойкью, всё больше распаляясь. – Если б ты подумала, ты бы точно не стала со мной ссориться! И если на счёт «три» ты отсюда не исчезнешь, я начну петь – и кто знает, что тогда произойдёт?..

– Подожди, – Эх-хо вновь раздражающе захлопала ресницами – только теперь это был не притворный жест, девчонка выглядела так, словно вот-вот расплачется. – Пожалуйста, не выгоняй меня!

Ойкью на миг дрогнула.

– Я правда хотела, чтобы вы поссорились, я правда хочу, чтоб кто-то из вас остался тут! Вот только…

– Раз! – Ойкью сложила руки на груди.

– Подожди, – Варн предостерегающе схватил её за плечо. – Эх-хо, что ты хотела сказать?

Ойкью и сама подумала, что, возможно, слишком уж разошлась. Девчонка выскользнула из лодки и замерла на месте, нервно кусая губы.

– Ничего, ничего… – прошептала она.

– Эх-хо?

– Уходите отсюда, ладно? – тихо проговорила лодочница. – Лучше поскорее. Наверное, мне пока хватит сил вас отпустить.

И она исчезла в лесу, невесомо пробежав по берегу и скрывшись в зарослях прибрежных растений. Ойкью рассеянно проводила Эх-хо взглядом.

– Вела себя по-свински она, а чувствую себя виноватой почему-то я, – пробурчала она недовольно.

– Ты защищалась, – Варн пожал плечами; по нему не было понятно, осуждает он её или нет. – Что она имела в виду, когда говорила, что ей хватит сил нас отпустить?

– Что если мы отсюда не уберёмся, то у нас будут проблемы, – Ойкью хмыкнула. – И какой бы она ни казалась несчастной и милой, теперь мы должны спасаться, Варн.

– Разве мы не станем ей помогать? – Мальчик помрачнел.

Ойкью тяжело вздохнула: кажется, он наконец определился и решил начать осуждать.

– Слушай, голос совести… – проворчала она рассеянно и посмотрела в сторону леса. – Ей одиноко здесь, это ясное дело. Но что мы-то можем ей предложить? Останемся здесь? Она лодочница, Варн, она просуществует тысячу лет. Не знаю, как у тебя, сын Матери Птиц, но у меня нет столько времени, чтобы её развлекать. Невозможно спасти каждого! Мы должны бежать, пока девчонка не передумала! Мы должны…

– Мне жаль её, – сказал Варн, и это было то, что говорило её собственное сердце, ссорясь с разумом.

– Мы, возможно, могли бы взять её с собой, – протянула Ойкью задумчиво.

Мальчик снова нахмурился.

– Нет, я не уверен, что это хорошая идея, – сказал он с сомнением.

– Ты прав. Наша лодка слишком маленькая и узкая. – Ойкью тяжело вздохнула. – Её едва хватает для нас с тобой и для припасов. Если мы возьмём Эх-хо, пойдём ко дну, как пить дать.

Ойкью вспомнилось, как неосторожно она пригласила в своё время Хозяина Клёна: было бы неловко, если б он согласился.

Варн тоскливо посмотрел в сторону леса и пожал плечами, думая о чём-то своём.

Они поспешно собрали остатки пожитков и вытолкнули лодку в воду. К этому времени уже почти рассвело, и опасность встретить Деда миновала. Ойкью привычно заработала веслом, усиленно стараясь отвлечься, Варн же сидел на носу, у неё за спиной, провожая взглядом удаляющийся берег.

Пасмурное утро разгоралось медленно, как уголёк, на который подули тихонько; над водой ещё висел зыбкой полоской туман, похожий на границу между миром реальности и миром снов. Ойкью, оглядываясь назад, видела, как туман окутывает Варна по мере того, как они отдаляются от берега. Она ждала, что с рассветом дымка рассеется – и рассеется её собственная печаль о той, которую не удалось спасти, но туман, казалось, только прибывал.

* * *

– …И всё-таки не смогу, – сказала Эх-хо в глубине леса.

Она сидела на склоне, около лесного глаза, который когда-то, очень давно, был большим озером с чистой водой. Эх-хо стало стыдно и горестно, но она не смогла себя пересилить. Она мысленно потянулась и дёрнула невесомые нити-невидимки, пронизывающие весь мир, и ветер всколыхнулся, и воздух задрожал, и весь лес затрепетал, уносясь в прошлое, стремительно сбрасывая старую хвою и кору, возвращаясь, возвращаясь, вспоминая, каким он был много, много лет тому назад. По небу понеслись невидимые луны и солнца, закружили созвездия, над землёй задули давно умершие ветра, пролились давно вернувшиеся к земле дожди. Эх-хо дождалась нужного момента и отпустила нити.

И раздался звук.

И раздался гул.

Над рекой, в тумане, разнёсся протяжный колокольный звон. Варн встрепенулся на носу лодки:

– Это ещё что?

– Я не знаю, – Ойкью поёжилась и заработала веслом быстрее.

Она увидела, как по воде без ветра пробежала рябь, рассыпавшись по глади реки, и Ойкью подумала: так выглядит холодок, от страха бегущий по спине. Она вела лодку