Читать книгу - "Великая река. Другой берег - Алёна Дмитриевна Малухина"

прямо здесь, возле их лодки, и увлечённо разглядывала своё отражение в воде.

– Ты чего здесь делаешь? – вскричала Ойкью, подбегая ближе.

Лодочница вскочила и смерила её спокойным, немного сонным взглядом. Вид у неё был довольный донельзя.

– Смотрите! – радостно проговорила она. – А я, оказывается, хорошенькая! Я уже и забыла, какая я.

– Ух ты! А я думала, ты только безумно хохотать умеешь, – Ойкью усмехнулась себе под нос.

– А кто ты такая? – встрял Варн, тоже подошедший ближе. – И почему ты была призраком?

– Да! И почему ты показывала мне эти жуткие сны? А? Я хотела тебя проучить как следует! Ну смотри у меня! – Ойкью принялась демонстративно засучивать рукава своей рубашки.

Она не собиралась действительно бить девчонку – по крайней мере, пока, – но хорошенько пригрозить ей следовало.

Та и правда испугалась, так что даже отступила на несколько шажков, к самой кромке воды.

– О, ну ты же меня не ударишь, – лодочница печально сдвинула тонкие бровки. – Я ведь такая милая и гораздо слабее тебя! Меня только-только стало видно, будет грустно, если ты теперь поставишь мне синяк.

– А вот раньше надо было думать! – Ойкью сжала кулаки и приняла как можно более грозный вид.

Эта фраза почему-то заставила девчонку успокоиться, и она вновь подошла ближе к Ойкью.

– У тебя такие красивые пушистые волосы, – проговорила девочка, протягивая вперёд руки. – Наверное, очень мягкие на ощупь. Дай потрогать, а?

Теперь настал черёд Ойкью отступать.

– Э-э-э, нет! – оторопело отвечала она. – Не дам! Мои волосы нельзя трогать кому угодно.

– Ну ладно. – Лодочница пожала плечами и переключилась на Варна: – А твои можно? – И она, не дожидаясь ответа, погладила мальчика по голове.

Тот тоже шарахнулся в сторону, а девочка осталась стоять с зажатым в руке чёрным пером, извлечённым из его волос.

– Ага, – протянула она. – Так ты ворон… Как мило!

– Ничего милого, – буркнул Варн, недовольно приглаживая свои волосы, которые от этого стали даже ещё более взъерошенными. – Ты кто такая?

– Очень даже мило. А меня зовут Эх-хо, – легко выдохнула лодочница. – Спасибо тебе за лилию, милый мальчик. Я уже и не верила в удачу…

– Эх-хо? А ты разве тогда не должна повторять только чужие слова? – удивлённо спросил Варн.

Лодочница звонко рассмеялась:

– А я и повторяю. Я столько их слышала, знаешь. Так много, что могу слагать из них стихи. Люди говорят и говорят…

– О, я тоже пишу стихи, – оживился Варн.

– Да? Прочитаешь мне?

Ойкью следила за их общением с некоторым неудовольствием. Наконец она хмуро покосилась на Эх-хо и так же хмуро сообщила:

– Я вытащила этого человека из лодки Деда. Понятно?

Лодочница печально на неё взглянула, сдвинула брови домиком и с грустной улыбкой кивнула:

– Понятно.

Эх-хо задумчиво посмотрела себе под ноги, а потом вдруг сорвалась с места и убежала в лес, так стремительно, что Ойкью не успела даже придумать, что крикнуть ей вслед.

– Ну вот, ты её расстроила, – укоризненно сказал Варн.

– А ты так сильно хотел, чтоб она осталась? – Ойкью покосилась на него подозрительно.

– Но она такая маленькая, печальная и хрупкая, вдруг с ней что-нибудь случится? – мальчик смотрел на Ойкью во все глаза.

Ойкью почувствовала укол совести: ясное дело, с этой девчонкой произошло что-то неприятное, может, и правда стоило быть с ней помягче? Вдобавок Ойкью теперь и самой было жутко интересно: кто эта Эх-хо такая?

– Я думаю, она ещё вернётся, – Ойкью пристально посмотрела в сторону леса. – Не может не вернуться. А мы пока не станем отплывать, идёт?

Через некоторое время зарядил дождь. Варн и Ойкью только и успели, что позавтракать, до того как сумрачное небо обрушилось вниз серым предосенним ливнем. Варну дождь не нравился, и он прятался в лодке под дождевиком Ойкью, недовольный и сонный. Сама Ойкью бегала по берегу, весело кружась: ей было радостно и легко. Ей нравилось, как разлетаются серые брызги, когда она наступает в лужи, как пробегает по воде её отражение, уворачиваясь от её же ног. Ойкью танцевала сама с собой, и не было на свете ничего лучше этого. Иногда она начинала тихо напевать себе под нос, и это была не лунная песня, а самая обыкновенная, лёгкая, весёлая и не связанная ни с каким таинственным волшебством. Постепенно Ойкью вымокла до нитки и, уставшая, стала бродить вдоль берега, выслеживая жуков-плавунцов в подводных лесах прибрежных растений.

Вскоре Ойкью почувствовала, что за ней наблюдают. Она обернулась и увидела жёлтый дождевик, мелькнувший между сосновых стволов.

– Эй! – крикнула она. – Эх-хо! Чего ты там вынюхиваешь? Иди сюда!

Маленький жёлтый призрак остановился и выскользнул на берег, словно солнечный зайчик, выпущенный из зеркала. Эх-хо подошла к Ойкью и села на корточки рядом, обняв руками колени. Ойкью примерилась и схватила толстого блестящего плавунца, зажав его в кулаке вместе с тиной и тонкими нитями ряски.

– Смотри какой! – Ойкью сунула его Эх-хо под нос.

– Осторожней, они кусаются, – обеспокоенно проговорила та. – И я не вынюхиваю. Кстати, ты красиво танцуешь.

Ойкью осторожно выпустила плавунца обратно в воду, и он быстро ушёл на глубину – только мелькнул рыжий вихрь гребущих лапок.

– Зачем ты мне показала эти сны? – спросила она.

– Было правда так страшно? – удивилась лодочница. – Я ведь не добавляла ничего от себя: это всё – эхо твоих мыслей. Второй сон я даже не очень-то поняла.

– Я спрашиваю не о том, как ты их сделала, а о том, зачем, – буркнула Ойкью.

– Чтобы дать вам понять, что я здесь. Да и влезть в твои мысли было интересно, – Эх-хо задумчиво крутила в пальцах прядь своих волос. – А ещё я видела тебя без этой штуки на лице.

– Я сейчас столкну тебя в воду! – Ойкью резко вскочила и уставилась на лодочницу сверху вниз. – Как ты вообще можешь читать мои мысли?

– Не надо, – та осталась сидеть на корточках. – Смотри.

И Эх-хо легко ударила кончиками пальцев по воде.

– Это всё ты, – сказала она. – Ты как эти круги. Они трогают ряску, трогают другие круги, трогают хвощ, который стоит в воде, и даже капли дождя, которые падают сверху… Этого невозможно не видеть и не слышать, надо только научиться слушать и смотреть.

– Говоришь, я как эти круги? – Ойкью склонила голову набок.

Лодочница кивнула.

– Почему ты была невидимой? – с вызовом спросила Ойкью.

Эх-хо поднялась с земли и отряхнула дождевик от песка.

– Ты знаешь почему, – сказала лодочница и выразительно на неё посмотрела. – Дед.

– Дед! Он отобрал у тебя твой облик, как у Ярги – глаза? Значит, та лилия не поможет? – уточнила Ойкью. – Тебя скоро снова не станет видно?

Эх-хо кивнула со вздохом. В тот же миг Ойкью сделалось жаль её, как Варна когда-то.

– Ты любишь водяные орехи? – спросила она.

Эх-хо кивнула с неуверенным удивлением. Ойкью достала из кармана своё многострадальное ожерелье и повесила ей на шею.

– Вообще-то я делала его для Варна, но он почему-то отказывается его носить.

– Подарок. Как мило, – лодочница повертела рогатые плодики водяных орехов. – Мне долго-долго ничего не дарили, а сегодня дали целых две важных вещи. Буду их хранить. А вы зачем здесь? Ты и мальчик-ворон? Куда вы плывёте?

– К Истоку Великой реки, – гордо вздёрнув подбородок, сказала Ойкью.

– К Истоку? О, я слышала про это! – внезапно обрадовалась Эх-хо. – Знаю про это. Слушай!

И она тихонько запела:

Пойди по берегу реки,

Пойди по камышам,

Туда, где тают ручейки,

Травинками шурша,

Туда, к кувшинковым слезам,

Где тот же ты стоишь.

Ах! Я стараюсь указать:

Иди туда, где тишь,

Туда, где возникает тень,

Глядит из-за плеча.

Пройди под ив печальных сень

К началу всех