Читать книгу - "Сказание о девочке и королевском звере - Нахоко Уэхаси"

Эрин удивленно взглянула на Эсаль:

– Не знаю… Не могу сказать, пока не попробую.

В глазах у женщины запрыгали искорки:

– Что ж, пожалуй. Тогда спрошу иначе. Ты бы хотела понять, чем эти оджи отличаются от своих диких сородичей?

Сердце девочки забилось:

– Да.

Эсаль кивнула и указала головой куда-то вбок:

– Тогда за мной.

Ректор быстро направилась в сторону зверинца, и Эрин уже решила, что им туда, но Эсаль прошла мимо. Они обогнули здание с учебными классами и оказалась в рощице – здесь девочка еще не бывала.

Какое-то время они шагали по тропе. Далеко впереди, за деревьями, показалось строение – его Эрин тоже раньше не видела.

Из здания, похожего на еще один зверинец, вышел крепко сложенный юноша. В каждой руке он нес по ведру. Заметив Эсаль, парень выпрямился. Ректор остановила его и заглянула в ведра – в одном из них оказался помет.

– Совсем не пьет?

Юноша угрюмо кивнул:

– Да. Я приготовил ваш особый отвар, но он его не глотает.

Эрин последовала примеру ректора и тоже осмотрела помет.

«Особый отвар?»

Неужели Эсаль поручила студенту сделать то же снадобье, что мама готовила для Клыков? Хотя, наверное, «особым отваром» можно было назвать любую лекарственную смесь…

Эрин шагнула поближе, чтобы лучше рассмотреть содержимое второго ведра.

– Хочешь взглянуть?

Девочка покраснела:

– Да…

– Ну давай, вперед.

Эрин принялась изучать странную жидкость – по цвету та один в один совпадала с той, что готовили для тодов. Девочка принюхалась – запах тоже казался похожим.

Увидев, что Эрин молчит, Эсаль заговорила первой:

– Знаешь состав?

Девочка задумалась: если скажет правду, придется рассказать о матери… Но, подняв глаза на ректора, Эрин сразу поняла: Эсаль уже все знает – от Дзиёна, наверное.

– Трава ацунэ, корни травы ракал, выделения жучков тогэра… – легко ответила девочка. – Если б отвар делался для тодов, я бы сказала, что корней ракал многовато.

Юноша удивленно уставился на Эрин, а Эсаль только кивнула:

– Да. Эти корни усиливают аппетит, поэтому я изменила пропорцию. Но похоже, не помогло.

Затем ректор повернулась к студенту:

– Спасибо, хорошо поработал. Можешь идти. Только ведра оставь.

– Ладно.

Юноша поставил их на землю, поклонился и, бросив косой взгляд на девочку, ушел.

Эсаль опустилась на колени, взяла ветку и принялась изучать помет. Эрин подобралась поближе. Какое-то время они обе молчали.

– Заметила что-то необычное? – наконец спросила женщина.

– Цвет очень светлый, на вид помет слишком мягкий. Травы не заметно, а вот шерсти много. И еще: для одной особи это очень мало, если здесь все, что накопилось за день.

– Так ты изучала помет других оджей? – прищурилась Эсаль.

Эрин моргнула – вопрос показался ей странным.

– Конечно. Мы разве не за этим его убираем?

– Но учителя же не говорили, что нужно его рассматривать?

Девочка осознала это только сейчас: ведь и правда, им не давали такого задания. И остальные ребята вообще не обращали на помет внимания.

– Чтобы перейти на второй год обучения, дети сдают экзамен. В процессе их спрашивают, как именно выглядел помет каждого из оджей, за которым выпало убирать. И все студенты приходят в ужас, – горько усмехнулась Эсаль. – Они ведь даже не догадывались, как много можно узнать, исследуя помет. И все как один поражаются, что они сами до этого не додумались. Такой вот жизненный урок.

– Ого…

Раньше, когда Эрин еще жила в деревне, она каждое утро отправлялась вместе с матерью в каменные кельи, и первым делом они всегда рассматривали помет тодов. Мама рассказывала, что по его виду можно определить, чем болен любой из зверей.

Воспоминания отдавались болью в груди. Учеба здесь вообще постоянно заставляла Эрин думать о матери – в конце концов, она теперь шла по ее стопам.

Эсаль заметила, что девочка притихла, и понизила голос:

– Твоя мать была слугой тодов?

Эрин подняла взгляд:

– Да.

– И тебя готовила к этому?

– Не знаю, – покачала головой девочка. – Она никогда о таком не говорила.

Эсаль молча смотрела на Эрин, словно пыталась прощупать ее. От этого долгого взгляда девочке стало неуютно.

– Я потеряла маму в десять. Я так и не узнала, что тоды за существа. Понятия не имею, чем именно занималась мать. Но сколько себя помню, я всегда была рядом. Запоминала, что она делает. Внимательно слушала. Поэтому я уверена в составе особого отвара. Но ничего больше не знаю. Я ненавижу тех, кто убил мою мать. И точно не испытываю к ним никакого уважения, – со злобой рубанула Эрин.

Эсаль выдержала пронзительный взгляд девочки и заговорила чуть тише:

– Не пойми неправильно. Дзиён сказал лишь то, что твоя мать была слугой тодов. Я не сужу о тебе по родителям.

– Но… – начала Эрин, но ректор жестом остановила ее:

– Я спросила о тодах по другой причине. Но давай отложим этот разговор на потом. У нас еще будет возможность их обсудить.

Эрин нахмурилась. Больше всего в жизни она ненавидела недосказанность.

– Оджи и тоды – не обычные животные, – серьезным тоном продолжила Эсаль. – На них держится все королевство. Они инструменты политики. И нравится тебе это или нет, ты тоже становишься ее частью, если связываешь с ними свою жизнь. А во власти много секретов. Если неправильно ими распорядишься, неизвестно, к чему это приведет.

– Но я-то здесь ни при чем.

Эсаль бросила на ученицу строгий взгляд:

– Думаешь? Хочешь убедиться в обратном? Прямо сейчас?

Хотя Эрин и кивнула, она все еще не понимала, к чему вообще ведет ректор. Девочку это раздражало.

– За мной. Но не открывай рта, пока не разрешу, и шагай тихо.

Прежде чем зайти в деревянное здание, Эсаль заглянула в примыкавший к нему чулан, прихватила оттуда аптечку и только потом переступила через порог. Эрин последовала за ней – и застыла: внутри был кромешный мрак. В зверинце, где она убиралась с первоклассниками, под потолком располагались окна – их закрывали лишь в плохую погоду и держали ставни распахнутыми даже ночью. Но сюда свет попадал только через дверь.

Эрин сразу почуяла запах оджей. Скоро глаза привыкли к темноте, и девочка разглядела стальные прутья, поднимавшиеся до самого потолка. За ними что-то было… Оджа. Размерами сильно меньше взрослого.

Птенец почувствовал приближение людей и поднял голову. В темноте загорелась пара желтых глаз.

5 Лилан, как «свет»

Эсаль начала что-то искать у стены. Раздался скрип, и в помещение упал луч солнца – женщина открыла ставни. Он осветил клетку, и оттуда раздался протяжный стон.

В самом углу клетки съежился оджа – от страха он выл и