Читать книгу - "Сказание о девочке и королевском звере - Нахоко Уэхаси"

судорожно хлопал крыльями. Эрин показалось, что с его правым плечом не все в порядке: правое крыло он поднимал заметно ниже левого.

«Еще совсем кроха…»

В таком возрасте он должен был расти с матерью.

Оджа продолжал махать крыльями – одеяло, покрывавшее его спину, слетело на землю. Эрин закрыла уши, чтобы не слышать отчаянных криков детеныша.

Эсаль подошла к девочке со спины, поднесла флейту к губам – и звереныш перед ними застыл: приподнятые крылья замерли в воздухе, взгляд желтых глаз остановился прямо на Эрин.

– Я внутрь. Если дернется, используй.

Сказав это, женщина передала Эрин флейту, отворила решетчатую дверь и, прижимая к себе аптечку, шагнула в клетку.

В первую очередь Эсаль осмотрела птенца целиком. Это далось ей непросто: детеныш уже был слегка выше ее, и, чтобы дотянуться до крыльев, приходилось вставать на цыпочки. Затем Эсаль сосредоточилась на правом плече. Шерсть там была бурой, и Эрин решила, что это место увечья.

Женщина открыла аптечку, достала оттуда большие ножницы и принялась ловко стричь мех вокруг раны. Потом вытащила из сумки банку с какой-то жидкостью и стала обильно лить ее на плечо. Эрин догадалась: это был обеззараживающий раствор.

Если бы сейчас зверь вышел из оцепенения, он бы разорвал женщину в клочья. Поэтому Эрин напряженно следила за ходом процедуры, крепко прижимая флейту к губам и едва дыша. Она готовилась воспользоваться инструментом в любую секунду.

Пока Эсаль обрабатывала рану, девочка заметила еще одну деталь: на животе и груди птенца клоками была выдрана шерсть.

«Неужели он сам себя искусал…»

Эрин знала, что некоторые лошади кусают себя, когда злятся или переживают, – похоже, детеныш делал то же самое. Вот почему в его помете скапливалось столько шерсти.

Тем временем Эсаль закончила. Она быстро убрала вещи в аптечку и бережно накинула одеяло обратно на птенца – Эрин еще никогда не видела ректора такой мягкой и заботливой.

Женщина подхватила сумку, выскользнула из клетки, закрыла дверь и опустила ставни. Помещение вновь погрузилось во тьму, и Эсаль с Эрин вышли на улицу.

– Он так напуган из-за травмы? – спросила девочка, пока ректор возвращала аптечку на место.

– Ты не слышала, что случилось на дне рождения королевы месяц назад? – вопросом ответила Эсаль, запирая чулан.

– Нет…

– Ясно. Дзиён пытался жить затворником, поэтому не делился с тобой никакими вестями, – сказала женщина, отряхивая свой фартук. – На празднестве по случаю дня рождения ёдзэ ее пытались убить.

– Что?

Эрин лишилась дара речи. Слова «ёдзэ» и «убить» будто не должны были стоять рядом. Да и как вообще такая мысль могла прийти кому-то в голову? Это ведь все равно что пытаться убить божество.

Заметив состояние подопечной, Эсаль только горько усмехнулась:

– Дзиён правда ничего не рассказывал?

– Нет…

– Старик и впрямь отгородился от всего мира. И не хотел, чтобы ты узнала, насколько тот испорчен.

Эсаль тяжело вздохнула.

– Но раз уж ты здесь, познакомиться с грязью действительности все-таки придется. Не буду углубляться – остальные преподаватели расскажут все в подробностях, если у них найдется минутка. Вкратце: королеву уже давно пытаются убить.

– Кто?

Горькая усмешка женщины стала еще выразительнее.

– Даже как-то неловко говорить тебе о таком после всех стараний Дзиёна, но ничего не поделаешь… Это дело рук движения «Сай-Гамур». Они хотят сделать королем арухана.

У Эрин пробежали мурашки. В деревне она частенько слышала, что люди жаловались на неуважение со стороны подданных ёдзэ. Обида оседала глубоко в их сердцах. Поэтому девочка понимала, что ваджияку и хорон не в ладах.

Однако ей казалось, это касается только народов, не правителей. Она и представить не могла, что кто-то захочет убить королеву и посадить на трон великого князя…

Если люди из разных земель настолько друг друга ненавидели, то взять ее, дочь лекаря тодов, в академию ухаживать за оджами – символами королевской власти – было просто безрассудно. Эсаль наверняка это понимала. И все же почему-то согласилась принять девочку на учебу…

– Знаю, о чем ты думаешь, – тихо произнесла Эсаль, все это время наблюдавшая за Эрин. – Как я уже говорила, мне не важно, что твоя мать лечила тодов. Но вот другим… Лучше не рассказывай никому о своем прошлом. Даже Юян.

Эрин не ответила, и ректор продолжила:

– Со временем ты разберешься в том, что происходит в стране. Тогда и решишь, распространяться о своем происхождении или нет. Но пока советую молчать. Поняла?

Эрин была согласна: лучше не болтать, когда не знаешь, что творится вокруг.

– Поняла.

Эсаль кивнула:

– Хорошо. Потом вернемся к этой теме. А теперь давай обсудим Лилана.

– Лилана? Как «свет»?

– А, извини. Да. Так зовут того птенца. – Эсаль взглядом указала на деревянное строение. – Он был подарком ко дню рождения ёдзэ от ее племянника. Лилана вывезли к гостям, он запаниковал, тогда солдат применил тихую флейту, звереныш оцепенел, и ему в плечо попала стрела, которая предназначалась для королевы. Враг прятался в кроне дерева в саду, где проводилось празднество.

По груди Эрин разлился холод. Она представила застывшего малыша – его отняли от матери и выставили напоказ толпе. Что он чувствовал? Дрожал от испуга? Искал и звал маму? И среди этого кошмара ему в плечо прилетает стрела…

– Что с тобой? Плачешь, что ли? – изумилась Эсаль, и Эрин быстро отвернулась.

Не в силах ответить, она повесила голову. Чувства полыхали холодным пламенем, и девочка не могла с ними совладать.

Эрин хорошо знала, что значит хотеть спрятаться, забиться в темный угол и плакать от страха. Понимала, каково это – вдруг остаться одной, без мамы, посреди огромной неизвестности.

Может, малыш кусал себя, потому что был не в силах справиться с чувствами, которые разрывали его изнутри?

– Эрин… – Эсаль коснулась плеча девочки. – Соберись. Скажи, что с тобой?

Эрин вытерла слезы:

– Все в порядке. Просто жаль того детеныша…

Эсаль заметно удивилась.

– Что ж, понимаю, почему ты ему сопереживаешь, но… Не стоит привязываться к зверям. Принимать решения нужно с холодной головой. Иначе ошибешься. – Женщина вздохнула. – Если честно, я считала тебя менее чувствительной. Хотела попросить тебя присматривать за Лиланом. Но наверное, не стоит…

«Но как…»

Как Эсаль и тот юноша умудрялись не давать воли чувствам, если знали, что произошло с малышом? Как не понимали боли, от которой он страдал? Наверное, они никогда не испытывали ужаса, какой переживает ребенок, отнятый у матери.

Эрин зажмурилась, сделала глубокий вдох, собралась с мыслями. Наконец она посмотрела прямо на Эсаль:

– Госпожа ректор.

– Да?

– Не думаю, что все решения нужно принимать на холодную голову.

Эсаль явно задумалась:

– В каком смысле?

– Мне кажется, если мы смотрим на дело