Читать книгу - "Сказание о девочке и королевском звере - Нахоко Уэхаси"

– Я видела диких оджей…

Ученики рядом ахнули, а юноша широко раскрыл глаза:

– Диких? Не врешь? Видела их в природе?

– Да, – кивнула Эрин. – Мой дедушка был пасечником. Летом я с ним уходила высоко в горы за цветами. Как-то мы собирали целебные травы на Касё и увидели в ущелье гнездо оджей – там жила мама с детенышем.

По взгляду парня Эрин поняла, что тот немного подуспокоился.

– И какое это имеет отношение к уходу за Лиланом?

– Ректор спросила, не хочу ли я сравнить оджей, живущих в неволе, с дикими, – хрипло ответила Эрин, – и я согласилась.

Какое-то время оба молчали. Юноша машинально почесал подбородок, на котором уже появлялась щетина.

– И все?

Вопрос застал Эрин врасплох, и она сдвинула брови:

– А?

Парень будто сомневался, стоит ли ему говорить то, что было у него на уме, но в конце концов произнес:

– Возможно, есть и другая причина. Ты же ариё и наверняка знаешь что-то, чего не знаю я.

Острая боль, как игла, прошла сквозь грудь Эрин. Снова не в силах говорить, она помотала головой, отчего юноша насупился еще сильнее:

– Нет? Я своими ушами слышал, как ты назвала состав отвара. И еще сказала что-то про тодов.

Все разом повернулись к Эрин.

Она побелела, в ушах зазвенело, ее прошиб холодный пот. Девочка с трудом подняла взгляд:

– Это не потому… что я… из ариё…

Эрин не хотела говорить о матери, но как иначе все объяснить?

В голове было пусто, подобрать слова не получалось, и девочка просто молча смотрела на парня.

Тут вдруг кто-то взял ее за руку. Эрин повернулась и увидела Юян – та взглянула на подругу в ответ и одобрительно кивнула.

Оцепенение чуть отступило, звон в ушах стих. Немного успокоившись, Эрин вспомнила слова Эсаль и вновь обратилась к юноше:

– Я пока не могу сказать, откуда мне знаком состав отвара для тодов. Ректор запретила говорить.

Парень прищурился, но Эрин не обратила внимания и продолжила:

– Эсаль наказала не распространяться об этом даже среди друзей. Когда я подрасту и стану лучше понимать мир вокруг, то найду способ все объяснить, но до тех пор мне велено молчать.

Юян задумалась:

– И даже мне знать нельзя? Совсем-совсем? Вряд ли она говорила об этом…

Ее голос раздался так внезапно и настолько не вписывался в тяжелую атмосферу беседы, что напряжение в классе сразу спало.

Эрин опустила голову:

– Прости, Юян, но именно про тебя она и сказала.

Подруга изумленно вскинула брови:

– Дела… Ну, ничегошеньки не поделаешь. Хотя даже приятно, что ректор считает нас подружками. Но потом-то расскажешь? Когда-нибудь?

Эрин с готовностью кивнула.

Разговор ушел в сторону, и юноша немного сбавил пыл. Он какое-то время молча смотрел на подруг, а затем произнес:

– Ну, Эсаль, пожалуй, виднее. Тогда не буду совать нос не в свое дело. – Потом он резко склонился, чтобы заглянуть девочке прямо в глаза. – Но знай: Лилан мне очень дорог. А его вдруг забирают у меня из рук. Бедный малыш хрупок, как хрусталь, и может умереть в любую минуту. Понимаешь, что я чувствую?

Эрин не нашлась с ответом, и юноша продолжил:

– Если навредишь ему, я никогда тебя не прощу. Заботься о нем так, будто от этого зависит твоя жизнь.

Договорив, парень выпрямился и вышел из класса, хлопнув дверью. Эрин вскочила со стула и, сама не понимая почему, кинулась вслед за ним.

Она нагнала его в коридоре.

– Послушай…

Юноша остановился и повернулся к девочке:

– Чего?

Эрин посмотрела на него снизу вверх, отчаянно пытаясь подобрать нужные слова. Ей хотелось попросить прощения, но, посмотрев в лицо парня, она поняла, что извинения ему не нужны.

Девочка отняла у него Лилана. Попросила Эсаль передать ей детеныша, даже не задумавшись о чужих чувствах. Эрин понимала, что за такой поступок обязана молча принять от юноши любое оскорбление.

Но она не могла бросить Лилана там, в темноте.

Эрин была твердо уверена: звук тихой флейты убивает малыша. Девочка не могла сказать об этом ни Эсаль, ни этому парню – они бы просто подняли ее на смех. Флейты использовались многими поколениями!

Она уже вознамерилась спасти детеныша, наплевав на то, что о ней подумают. Поэтому теперь добиваться от них понимания было бы слишком. Ей лишь не хотелось, чтобы юноша решил, будто так она добивается расположения ректора. Девочка надеялась объяснить – судьба Лилана ей небезразлична.

Юноша выжидающе смотрел на нее сверху вниз, но не торопил. Эрин сглотнула и сказала первое, что пришло ей в голову:

– Мне стало жаль Лилана.

– Мм…

– Я тоже потеряла маму… Еще ребенком…

Парень чуть смягчился.

– В этом возрасте Лилана еще должна воспитывать мать… Но его сделали сиротой. Я знаю, через что он прошел. – Эрин на секунду остановилась, набрала в легкие воздуха и на одном дыхании проговорила: – Я видела, как в природе мать-оджа прижимает к себе детеныша и как он в ответ жмется к ней. Они вели себя словно люди, поэтому…

– Достаточно, – перебил юноша. – Я понял, о чем ты.

Он отвернулся и собирался уйти прочь, но Эрин его окликнула:

– Пожалуйста, расскажи, какой уход ему нужен! – Парень медленно обернулся, и девочка выпалила: – Научи меня заботиться о Лилане!

В ответ юноша горько усмехнулся:

– Гляжу, наглости тебе не занимать. Мои труды решила себе присвоить? Что угодно – лишь бы к ректору подлизаться?

Эрин замотала головой:

– Я просто хочу, чтобы он снова начал есть. Чтобы больше не сидел в темном углу и не боялся света. Эсаль дала мне всего месяц… Ты сказал, Лилан тебе дорог – значит, ты знаешь его лучше, чем любой из нас. Пожалуйста, расскажи о нем.

Юноша какое-то время молча смотрел на свою собеседницу, бледную, с горящими глазами.

«Ну что за выскочка?.. – подумал он. – Выдумала себе безумную цель и теперь идет ради нее по головам».

К собственному удивлению, сердиться он больше не мог. Кипевшая внутри злоба просто исчезла. Если он и правда переживает, как бы девочка не навредила Лилану, придется всему ее обучить.

Юноша кивнул головой в сторону:

– Идем. Покажу тебе, как за ним ухаживать.

Парень нахмурился, а та просияла.

– Спасибо огромное!

Он опустил голову и помрачнел.

Ему очень хотелось думать, будто девочка ищет признания или славы, но он уже понял, что ошибся. Когда эта новенькая говорила о Лилане, о том, как мечтает, чтобы тот снова начал есть, она вся загоралась. Девочка не лгала: она действительно прониклась малышом.

Кроме того, на самом деле юноша устал.