Читать книгу - "Сказание о девочке и королевском звере - Нахоко Уэхаси"

стать лекарем зверей. В высших классах это занятие считается грязным, поэтому обучаться ему могут даже девушки. Ты могла бы тоже туда пойти, наверное… В академии Кадзарм дети учатся лечить зверей и заботятся о больных оджах. Да, пожалуй, тебе это место очень даже подходит.

Но Дзиён, казалось, до сих пор сомневался.

– Но ухаживать за ними – тяжелый труд, который почти не окупается. А если с оджами происходит что-то плохое, всю вину возлагают на лекарей. Иногда даже казнят.

В ту же секунду перед глазами Эрин пронеслась картина: Соён, связанную, тащат к озеру. По спине пробежал холодок. Но на смену сразу пришло другое воспоминание – как мать бледной рукой осторожно поглаживает тодов по спине, неотрывно глядя на них.

Эрин вдруг озарило: она ведь всегда хотела стать похожей на маму – много знать и лечить зверей.

«Хочу стать лекарем оджей!» – эта мысль мгновенно охватила ее целиком, словно лесной пожар.

– Дедушка, – она подняла лицо на Дзиёна. – Моя мама была лекарем зверей.

Наставник распахнул глаза:

– Как это?

– Она лечила тодов. Я выросла на западных землях арухана, в провинции Тохан, в деревне, построенной для слуг тодов.

Опустив взгляд, девочка начала рассказ. Она открыла Дзиёну все, о чем молчала: как ее мама, ариё, вышла за сына старосты деревни, и как появилась она, Эрин, и как мать за это изгнали из ариё, но она благодаря своему лекарскому таланту стала лечить Клыков – самых драгоценных тодов князя, и как внезапно те умерли, и как во всем обвинили маму и приговорили ее к жестокой смерти.

Эрин описала и то, как спаслась, но про свист умолчала – ей почему-то показалось, что так будет правильнее.

Дзиён слушал ученицу раскрыв рот.

– Ничего себе… Что ж, загадка, которая не давала мне покоя, наконец разгадана. – Он слегка покачал головой. – Когда я тебя подобрал, ты была вся в грязи и слизи тодов. Я все не мог понять, откуда она взялась… А вот оно, значит, как.

Прошлое Эрин оказалось куда трагичнее, чем Дзиён предполагал. Он серьезно посмотрел на свою подопечную:

– Но разве после такого звери не должны тебе опротиветь?

Эрин замотала головой:

– Мне всегда нравилось наблюдать за мамой, когда та возилась с тодами. Она была лучшим лекарем в деревне. Я до сих пор хочу стать похожей на нее.

Увидев огонь в глазах девочки, Дзиён сдался и кивнул:

– Ладно. Напишу Эсаль.

2 Экзамен

С самого утра шел проливной дождь, но, когда повозка Эрин и Дзиёна стала приближаться к плато Кадзарм, ливень наконец затих. По зеленым лугам плоскогорья плыли тени от мрачных туч в вышине, но в просветах между ними уже виднелось ясное небо.

Академия была огорожена высоким забором. Правда, на фоне бескрайних полей он казался совсем крошечным.

Недалеко от столицы, на плато Расар, располагались еще одни угодья оджей, но, чтобы не пятнать имя ёдзэ и не отводить от нее удачу, раненых и больных зверей там не держали – их свозили сюда. На лошадях путь оттуда до Кадзарма занимал всего день.

В этих угодьях зверями занимались дети, которые готовились стать лекарями. В столичные школы попадали только наследники знатных семей, и там можно было стать магистром. Но в Кадзарме все было иначе: сюда принимали детей ремесленников, чтобы те потом работали лекарями, доучиться здесь можно было до бакалавра.

И все же, несмотря на такие условия, сюда стекались дети со всей страны. Многие из них мечтали выучиться, сдать экзамены, вернуться в родные города и заниматься там врачеванием зверей.

Даже бедные семьи имели возможность отдать своих детей в академию: средства на Кадзарм выделяла сама королева, поэтому студенты учились бесплатно, всегда были одеты и накормлены.

По этим причинам каждый год набиралось по сотне кандидатов на поступление, но обучаться в академии могли не больше шестидесяти человек: денег хватало не на всех желающих. Преподаватели тоже едва сводили концы с концами: им платили из того, что Кадзарм получал от соседних хозяйств, куда студентов отправляли на практику.

Каждый год заведение оканчивали по десять человек – на место выпускников приходили десять новых учеников. Отбор был строгим.

Как только Дзиён с Эрин решили, куда она отправится, мужчина начал хлопотать. Для начала он написал письмо своей школьной подруге Эсаль, которая сейчас вроде как была старшим преподавателем в Кадзарме, – рассказал о трудных обстоятельствах, в которых оказалась его подопечная, и попросил провести для нее отдельный экзамен.

Полмесяца они ждали ответа – за это время Дзиён продал ульи с пчелами на соседнюю пасеку и начал готовить Эрин к вступительному испытанию.

В этих заботах незаметно пролетела почти вся весна. Наконец пришло письмо из академии. Эрин с трудом держалась на ногах, пока мужчина вскрывал конверт, – настолько дрожали колени.

Эсаль писала просто и без прикрас:

«Обычно вступительные проводим летом, но недавно троих учеников исключили за нарушение устава. По этой причине, а также учитывая, что просьба от тебя, Дзиён, я согласна организовать для Эрин отдельный экзамен. Но оценивать буду строго. Девочке нужно показать результат, сопоставимый с третьим местом в обычных условиях – иначе не примем. Пусть знает об этом».

Размашистый почерк совсем не походил на женский.

В пути Эрин и Дзиён почти не разговаривали: их мысли занимали горечь, страх и надежда.

Добравшись до академии, они сошли с повозки, в нос тут же ударил запах влажной травы. Ветер все дальше уносил тучи. То и дело выглядывавшее из-за них солнце подсвечивало зелень лугов.

В середине плато одиноко стояла академия Кадзарм. Она представляла собой три массивных двухэтажных здания, выстроившихся в ряд. От ветров и снегов их деревянные стены потемнели. Черную черепицу на крышах покрывали мох и сорные травы, семена которых туда, должно быть, занесло непогодой.

Где-то за большими воротами слышались тихие голоса – видимо, в академии шли занятия.

Дзиён положил руку Эрин на плечо:

– Не волнуйся. Вступительные рассчитаны на ребят двенадцати лет, поэтому ты справишься. Если расслабишься и успокоишься, все получится.

Эрин кивнула, но во рту у нее пересохло.

Девочка привязала вожжи к столбу у ворот, а Дзиён тем временем позвонил в звонок – от времени тот окислился и приобрел бирюзовый цвет. Колокол издал настолько глухой звук, что Эрин засомневалась, услышит ли его вообще хоть кто-то. Но скоро двери ближайшего здания со скрипом отворились, и из-за них появилась высокая фигура.

Поначалу девочка решила, что перед ней мужчина средних лет, но, когда на лицо человека упал солнечный свет, Эрин с удивлением