Читать книгу - "Сказание о девочке и королевском звере - Нахоко Уэхаси"

выбрал любимчиком Никана, а Самана отверг. Тосариэль, ректор академии, был вынужден просить меня уйти.

Мужчина криво улыбнулся.

– Честно говоря, я до сих пор считаю, что Саман покончил с собой мне назло. Мое неверие в его ложь сильно ударило по его раздутому самомнению. Думаю, он был в ярости и решил, будто так заставит меня всю жизнь жалеть об отказе исправить оценку. Но знаешь, Эрин… Ведь именно таких детей я и должен был наставлять. – В глазах Дзиёна читалась невыносимая боль. – Я нашел себе любимчика, а Самана бросил – просто потому, что он мне не понравился. И даже после его смерти я этого паршивца терпеть не могу. И если б боги дали мне еще один шанс, я все равно не стал бы тратить на него силы… Осознание этого пугало меня сильнее случившегося.

Точчи громко вздохнула и как будто вырвала Дзиёна из его мыслей. Какое-то время он молчал, но потом снова медленно заговорил:

– Я хочу жить здесь, с тобой… Но честно сказать, я запутался. В академии, как и везде, люди борются за власть. Дети, которые обучаются у сильных наставников, чувствуют себя там спокойно. Но моя репутация уже запятнана – и поэтому моим ребятам придется нелегко. Правильно ли думать о своем счастье, если из-за этого пострадают ученики? – Дзиён вдруг повернулся к Эрин. – Да и ты, наверное, не захочешь жить в столице как моя приемная дочь?

Девочка поняла: он хотел вернуться. Эрин почувствовала, как он изменился, когда заговорил о прошлом.

Она знала, что этот день настанет. Подрастая, девочка догадывалась: Дзиён не всегда был пасечником. Каждый вечер тот учил ее чему-то новому, умел изготавливать арфы – слишком уж много он знал для крестьянина.

И хотя Дзиён никогда об этом не заговаривал, Эрин готовилась к расставанию, поэтому старалась не привязываться.

После того как девочка потеряла маму, она уже не верила, будто счастье может длиться вечно. Эрин знала, что перемены приходят внезапно, и боялась вновь ощутить ту боль, которую испытала, потеряв маму.

Поэтому девочка возвела между собой и Дзиёном стену – интересно, догадывался ли он о причине?

Эрин правда его любила. Она хотела с ним остаться. Но от мыслей о столице ее сердце страдало: о том, что придется уживаться с его сыном, кормиться за чужой счет, стать женой какого-то ремесленника.

Девочка с самого детства знала, что значит выйти замуж. Ее мать была единственной женщиной в деревне, которая пошла работать. Остальные до конца своих дней рожали детей, помогали мужьям, вели хозяйство. Такой судьбы Эрин точно не хотела, даже если ценой было расставание с Дзиёном и жизнь в одиночку.

Она мечтала еще так много узнать и понять.

Эрин до сих пор не представляла, почему мать не спаслась сама, почему сказала, что управлять тодами – страшный грех… Девочка каждый раз мысленно возвращалась к тому дню: вспоминала слова Соён, ее лицо. Сейчас Эрин казалось, что она начинает понемногу понимать маму.

Наблюдая за жизнью пчел, их выверенной, почти механической работой, девочка иногда представляла природу огромным ночным небом, а себя – маленькой светящейся звездочкой. И тогда все существа – и люди, и звери – тоже оборачивались огоньками – настолько крошечными, что не отличить друг от друга.

После таких мыслей ей было тяжело возвращаться к привычным делам. Стоило вспомнить о пасеке, как становилось тошно. Пчелы трудились ради своей королевы, а люди в итоге присваивали себе их труды, обращали в деньги. Особенно неприятным Эрин казался сбор маточного молочка. Дзиён мастерски заставлял пчел производить для него эту ценность – всего одну ложечку продавал за серебряник.

Молочко было ходовым товаром и отличным лекарством, и пасечник, конечно, не делал ничего плохого. Но каждый раз, когда тот вмешивался в жизнь пчел, Эрин вспоминала мать – она тоже подчиняла зверей. В голове возникал образ: ее мрачное лицо и тихая флейта, которая через мгновение летит в огонь.

Возможно, мама тоже испытывала отвращение к власти над живым? Тоже ощущала себя маленькой звездочкой на огромном небосводе? И видела тодов такими же крошечными огоньками?

Почему тоды вообще были такими, какие есть? А люди?

Наверное, ответов на эти вопросы пока не существовало, но Эрин жаждала их найти.

– Дедушка… – наконец заговорила она. – А в столице есть школа для девочек?

На лице Дзиёна мелькнула печаль:

– Да, есть, но там учат быть хорошими женами знатных мужей. Вряд ли тебе такое понравится. – Он вздохнул и покачал головой. – Будь ты мальчиком… Не представляешь, сколько раз эта мысль возникала в моей голове. Тогда бы я устроил тебя в Тамуян – и плевал бы на возражения Асана и остальных.

Некоторые дочки аристократов все же учились в академии, но такое случалось редко, и для Эрин с ее зелеными глазами путь туда был закрыт.

Дзиён погладил девочку по голове:

– Не хочешь жить с нами в столице, да?

Эрин прикусила губу, чтобы та не дрожала.

– Я была счастлива жить с тобой, – прошептала девочка, опустив голову. – И я бы хотела, чтобы так и оставалось. Но если нельзя, то я… я… – Она остановилась и перевела дыхание. – Буду жить одна. Не хочу жить в столице и становиться чьей-то невестой.

Дзиён закрыл глаза и коротко кивнул:

– Так и думал. В обычном браке с ремесленником ты не найдешь счастья.

Ему было неприятно это признавать, но в глубине души он понимал: лучше пусть Эрин выйдет замуж и заживет спокойно, чем после его смерти останется совсем одна. Здоровье подводило Дзиёна, и приезд сына казался ему настоящим подарком судьбы.

– И что же нам с тобой делать… – вздохнул он.

Момент возвращения Асана и разлуки с Дзиёном приближался, и Эрин все не отпускала одна мысль.

С того дня, когда четыре года назад девочка случайно встретила диких оджей, она буквально стала ими одержима. Каждое лето Эрин возвращалась к утесу, чтобы взглянуть на мать и ее детеныша. Дзиён из-за этого постоянно ругался на подопечную, но она не слушала. И как-то раз тот вздохнул и сказал: «Знавал я женщину, похожую на тебя…»

Сегодня Эрин решилась.

– Дедушка.

– Мм?

– Ты рассказывал, что у тебя была знакомая из угодий оджей. Говорил, она их лечила.

Дзиён моргнул:

– Точно, Эсаль из Кадзарма. Вообще, угодьями называют место, где больные и старые оджи доживают свои дни…

Мужчина сразу вспомнил лицо своей школьной подруги – хотя ее родители не были особо знатными аристократами, ее взяли в Тамуян. Она была смуглой, некрасивой и очень умной. Дзиён с ней на удивление быстро поладил.

– Эсаль, да… – Наставник нахмурился и задумался. – Точно, можно ведь