Читать книгу - "Сказание о девочке и королевском звере - Нахоко Уэхаси"

величество Харумия! Искренне поздравляю вас с тем, что вы встретили свой день рождения в добром здравии! – торжественно объявил арухан.

– Благодарю. Ну, давайте покончим с формальностями. Присаживайтесь, а то все блюда скоро остынут.

Сунан вслед за отцом встал и прошел за стол.

Ёдзэ отличалась от других правителей, с которыми юноше довелось познакомиться во время посольских миссий в другие страны: она общалась без условностей и говорила с гостями так, словно те были частью ее семьи.

«Это потому, что показное величие ей ни к чему», – решил наследник.

Даже когда королева улыбалась, что-то во взгляде ее желтых глаз заставляло людей подчиняться. В отличие от нее, внучка, принцесса Сэимия, вела себя не так свободно – ей недоставало опыта поведения в обществе. Сунану она напоминала бабочку, едва выбравшуюся из кокона, – принцессе только исполнилось шестнадцать.

Юноша вдруг заметил, что она остановила на нем взгляд медно-желтых глаз и радостно улыбнулась, – сердце Сунана бешено застучало.

Королева тоже частенько на него посматривала.

– Сунан, ты стал таким крепким юношей, даже отца перерос. Прямо не верится, что тебе уже двадцать. Цветешь! А я вот теперь все старею…

– Спасибо, – смущенно ответил наследник. – Я уже три года как выше него.

Молчавший до этой минуты Дамия – тот сидел чуть поодаль от принцессы – улыбнулся и заговорил:

– Сунан не только с виду повзрослел – когда он посмотрел на Сэимию, я увидел взгляд настоящего мужчины.

Дамия часто отпускал такие шутки, но отец с сыном тут же напряглись, их лица застыли. Арухан не сводил взгляда с племянника королевы и уж было открыл рот, но Сэимия его опередила:

– Дядя всегда себя так ведет, вы же знаете, – чистым голосом напомнила она. – Он обожает эти свои глупые шуточки. Сколько раз я просила его перестать, но все без толку – не слушает. Так что не обращайте внимания, Сунан.

Принцесса повернулась к Дамии, но тот лишь изобразил невинную улыбку и удивленно вскинул брови.

Титул ёдзэ передавался от матери к дочери – такой порядок завела еще Дзие, первая правительница, спустившаяся с гор Афон-Ноа. По этой причине Дамия, даже будучи племянником Харумии, никогда не мог стать королем.

Однако мужчину, похоже, такая судьба не тревожила – он ничуть не переживал и наслаждался всеми прелестями своего положения. Ему почти исполнилось тридцать, но семьей он так и не обзавелся.

Дамия, от природы высокий и привлекательный, пользовался успехом у женщин. Его любовницами становились многие: от вдов аристократов до простых крестьянок. Но даже если бы у него родилась девочка, она бы не могла претендовать на престол: стать ёдзэ могла только Сэимия или ее будущая дочь.

За внешней беспечностью Дамии скрывался расчетливый характер: пользуясь отсутствием прав на наследство, он вольно разъезжал по стране – и не раз и не два посещал замок арухана. Для ёдзэ, не покидавшей свой дворец, сведения племянника оказывались невероятно ценными.

Удивительно, но королевы производили на свет всего одного или двух детей. Например, Сэимия, как и ее мать, была единственной дочерью в семье.

Десять лет назад родители Сэимии погибли из-за несчастного случая: их карета на полном ходу врезалась в дерево. С того дня Харумия воспитывала внучку как родную дочь. Королева была великодушной, но решительной женщиной. В отличие от бабушки, принцесса выросла более замкнутой и осторожной – она привыкла подолгу размышлять над каждым своим шагом.

Интересно, что единственным человеком, рядом с которым Сэимия могла расслабиться, оказался Дамия. Он был двоюродным дядей принцессы, но она звала его просто дядей. Несмотря на показное легкомыслие, он всегда знал, как поступить. Если его племянницу что-то беспокоило и она боялась спросить совета у бабушки, Дамия всегда выслушивал девушку и помогал посмотреть на происходящее с другой стороны: он превращал поводы для тревоги в причины посмеяться.

«Все в нашем мире зависит от того, как мы на это взглянем, – говорил он. – Чем проще отнесешься к проблеме, тем лучшее решение найдешь».

Но Сэимия, будучи наследницей престола, не могла принять философию дяди. Она считала, что один ее неверный шаг может обернуться бедствием для всей страны, поэтому ко всем своим решениям, ко всем людям вокруг относилась с опаской. К примеру, принцесса понимала, что ее кавалер станет и отцом следующей ёдзэ, – Сэимия уже ощущала груз ответственности за выбор будущего мужа.

По этой же причине арухан не мог пропустить слова Дамии мимо ушей.

– Несомненно, мой сын уже совсем взрослый, – начал великий князь, глядя Дамии в глаза. – Однако любого, кто узрит прекрасный лик принцессы Сэимии и не смутится, едва ли можно считать мужчиной. Тем не менее хочу вас заверить: Сунан прекрасно знает свое место в обществе.

Харумия тяжело вздохнула:

– Никто в этом и не сомневался, арухан. Давайте уже о чем-нибудь другом – мне сегодня шестьдесят исполняется, в конце концов. Не то чтобы хотелось разглагольствовать о своем почтенном возрасте, но праздник есть праздник, – весело заметила она и повернулась к камергеру: – Уже все подготовили. Пожалуйста, откройте окно.

Тот поклонился и подал слугам сигнал. Они с шумом распахнули большое южное окно, и комнату осветило весеннее солнце – Сунан невольно прищурился. В саду уже расцвели деревья сашия, и легкий порыв ветра принес в зал несколько белых лепестков. Казалось, вся природа радовалась празднику доброй и честной королевы, которой повезло родиться шестьдесят весен назад.

3 Детеныш в дар

В саду, обращенном к балкону, полукругом расставили столы. Аристократы, прибывшие поздравить королеву, занимали места согласно своей знатности.

Посреди лужайки на белом ковре, постланном прямо на траве, музыканты завели на флейтах веселую мелодию, под которую закружились танцовщицы, теперь взмахивавшие в воздухе тонкими шелковыми лентами. Гостей развлекали и придворные шуты – собравшиеся громко хохотали.

Начало смеркаться, и безоблачное небо вспыхнуло золотом. Это время наравне с рассветом считалось священным – оно являлось границей между мирами живых и мертвых, часом наивысшего божественного присутствия.

Ковер для выступлений свернули, артисты удалились. Обстановка стала торжественной.

Ёдзэ вышла на возвышение перед гостями, и все присутствующие разом поклонились. Тогда королева широко развела руки, закрыла глаза и вознесла молитву благодарности духам за шестьдесят лет своего доброго здравия.

Когда она открыла глаза, откуда-то из глубины сада послышалась флейта. Гости обернулись на звук: под игру инструмента несколько крепких мужчин тянули за собой телегу – она со скрипом покачивалась из стороны в сторону. За ней появилась еще одна, а следом и другие, пока на поляне не оказалось шестнадцать повозок. Они выстроились в ряд перед королевой. На них стояли оджи.

Гости,