Читать книгу - "Из рода монстров - Лидия Грегович"

Фиц замирает, сводит лопатки. Я не двигаюсь, жалко жду, когда он проглотит наживку и начнёт спорить – что угодно, лишь бы он задержался, продолжил говорить, – но он только слегка поворачивает голову. На лице его отражается сочувствие, почти грусть.

– Нельзя одним остроумием поддерживать огни вечно, Мэррик, – замечает он. А затем уходит, в ушах у меня эхом отдаётся полудовольное победное фырканье Амелии Кроу.

Гости вокруг меня притихли. Не имея цели, мой гнев быстро испаряется, словно стая птиц упорхнула в небо, и его место занимает стыд. Под осуждающими взглядами такого количества свидетелей я чувствую себя лишней и утратившей контроль; ощущение такое, словно я выплёскиваюсь из собственного тела. «У тебя нет чувства меры». Излюбленная критика Эсси в моей адрес – я почти слышу, как она это произносит.

Я чувствую, как за моей спиной кто-то стоит, словно ветер переменился. Порыв тёплого дыхания щекочет затылок, а желудок переворачивается.

– Какой зануда, – заявляет эта особа. – Мы с Фицем играли раньше в карты. Он никогда не выигрывал. Не видит, когда к нему идёт удача.

Я поворачиваюсь. На меня смотри Эймс Сэйнт, за его спиной растопленным маслом разливается свет фонаря. На нём визитка[3] насыщенного бордового оттенка и сшитые на заказ бриджи, кроваво-красный галстук туго обхватывает шею. Простой прямой покрой идёт ему куда лучше, чем что бы то ни было ещё; он ухмыляется, и разрез его улыбки над тёмным пиджаком напоминает полумесяц, за которым скрывается куда больше.

Я сглатываю. Несмотря на спор с Фицем, не могу отрицать, что пока я одевалась к приёму ранее вечером, часть моих мыслей уплывала к Вместилищу Сэйнтов – вероятно, поэтому моя служанка затянула корсет потуже, зная, что он появится. Не то чтобы я сохла по нему, просто после нашей встречи в саду следы остались у меня под ногтями как речной ил. Я тянусь за ножом или заправляю прядь волос за ухом, и вот, пожалуйте, он тут как тут – снова в центре моих мыслей.

– Я надеялся вас сегодня увидеть, Перводочь, – Эймс вытягивает правую руку, предлагая мне один из принесённых им бокалов. Он, несомненно, видит, как я слежу взглядом за Фицем, затерявшимся в толпе, чувствует мою тревогу из-за того, что нас могли подслушать, потому что он лихо мне подмигивает и сверкает зубами. – Не волнуйтесь – матушка учила меня, что шпионить нехорошо, – заверяет он меня. – Но припоминаю, что видел ваше имя рядом с именем Ваннетта в «Тост» несколько недель назад. Что случилось – любовная ссора?

Глаза его хищно блестят, и от одной его близости я смелею.

– Едва ли, – отрицаю я, принимаю протянутый бокал и подношу его к губам. Вино кислит, как недозрелые ягоды, скользя вниз по горлу. – Я всего лишь поздравляла его с помолвкой.

Эймс поднимает золотистую бровь, лукавое выражение сменяется удивлением.

– Вот как? – его взгляд скользит по мне, словно он заново меня оценивает. – Жаль слышать.

Я пожимаю плечами, жар взгляда прижигает кожу.

– Ценю ваше сочувствие, Первосын Эймс, но в нём нет необходимости, – отвечаю я. – Я в порядке.

Он цокает языком.

– О, но я жалел не вас, – серьёзно заявляет Эймс. – Мне тоже пришлось испытать на себе интерес мисс Амелии Кроу. Ваннетт будет болезненно разочарован, когда поймёт, что деньги её отца не в состоянии ошкурить её характер мёртвой рыбы, – он делает большой глоток вина. – Я всегда предпочитал остроумных девушек.

Я быстро краснею, а лоб горячеет, словно меня начинает разбирать лихорадка. Я борюсь с внезапно подступившим жаром, заставляя себя припомнить пересуды, которые слышала в Новом Лондоне – о многочисленных флиртах Эймса, об очаровании, которое он выделял, словно пот – естественно, не задумываясь.

Будь я в состоянии, могла бы побаловать его этим вечером, выстрелить в него ответным комплиментом. Но в ушах до сих пор звенят слова Фица – я не могу так просто забыть о том, как он отверг меня. Мне нужно сосредоточиться на том, чтобы найти Эсси и пережить этот вечер без дальнейших сбоев. Поддержать сестру – как просила меня Крессида.

Сейчас, как никогда прежде, кажется, что будущее моего Мэнора зависит от этого.

– А вам даровали доброе сердце, – произношу я мгновение спустя, глядя на Эймса с твёрдой улыбкой, хотя совсем не чувствую себя уверенно. – Благодарю за слова участия – они бальзамом ложатся на моё эго.

Я жду, что он отступит, и оказываюсь сбита с толку, когда он этого не делает. А Эймс смеётся, и этот звук ногтями проходится по моей спине.

– Друзья нечасто обвиняют меня в том, что я обладаю подобной добродетелью, – отвечает он, подходя ближе. – Но, возможно, вы открываете во мне более милосердную сторону.

Голубые глаза пронзительны и светятся острым умом и голодом. Я чувствую, что могла бы в них потеряться; чувствую, что если бы мне пришлось играть в его игру, то он бы побил меня, мог бы незаметно вытащить моё сердце из груди до того, как я пойму, что оно принадлежит ему.

И эта возможность меня странным образом прельщает.

Пронзительное, крикливое хихикание пьяной женщины разрывает ночь, разряжая обстановку между нами. Словно выйдя из транса, Эймс моргает, лицо его просветляется. Я допиваю остатки вина одним глотком и отвожу взгляд, смутное чувство спутывает мысли – тревожное чувство, будто я что-то выдала, раскрыла карты преждевременно. Сконфуженная, я гляжу на свой пустой бокал – с губ готова сорваться отговорка, чтобы уйти, но Эймс меня опережает.

– Хотите потанцевать? – внезапно спрашивает он и кивает в дальний конец сада, откуда по воздуху плывут отголоски музыки. Он машет проходящему мимо слуге, опуская пустой бокал на поднос.

Я ставлю свой бокал рядом с его, но отвечаю не сразу. Чувствуя мою неохоту, Эймс прочищает горло.

– Я не Ваннетт, а моя матушка – Лорд по праву. Считайте меня агнцем для заклания – жертвоприношением, дабы доказать Фицу, как ужасно много он теряет.

Он заговорщицки подаёт мне руку. От этого жеста комок нервов внутри меня распускается, и впервые за весь вечер я чувствую, как слегка расслабляюсь.

– Давайте потанцуем, – соглашаюсь я. – Прошу.

Довольный Эймс улыбается. Накрыв мою ладонь своей, он ведёт меня туда, где море гостей расступается, обтекая недавно возведённый танцевальный павильон Норланда – гигантскую конструкцию из блестящей плитки и трепещущего на ветру шатра, увешанного фонариками из цветного стекла. На возвышении в одном углу павильона играет струнный квартет, отражённый свет окрашивает скрипача в розовый,