Читать книгу - "Из рода монстров - Лидия Грегович"

на краешек матраса без спроса. Ногти впиваются в мягкое пуховое одеяло, оставляя отпечатки в виде полумесяца.

– Знаю, что с тех пор, как ты приехала, я была тебе не очень хорошей сестрой, – продолжает она, закусив губу. – Уверена, ты думаешь, это из-за того, что я тебя презираю. Я уже призналась тебе, что так и есть, когда ты уехала первый раз. Но я…

Она вдруг напрягается без особой на то причины.

– Что такое?

Я оборачиваюсь, мои расшатанные нервы, словно сухое сено – тут же занимаются огнём. Однако в комнате всё, кажется, без перемен – тени на тех же самых местах, что и миг назад.

– Что случилось? – спрашиваю я ошеломлённо. Повернувшись к кровати, я повторяю свой вопрос: – Эсси, что ты ска…

Я замираю на месте, заслышав тяжёлое дыхание сестры – она испуганно хрипит, как будто воздух выжимают у неё из лёгких. Я не могу пошевелиться, когда вижу, что у неё в глазах стоят слёзы, капельки дрожат в уголках; руками Эсси закрыла рот, и они трясутся возле щёк.

– Эсси, – я опускаюсь на колени подле неё и беру её руки в свои. – Эсси, успокойся, слышишь меня? Здесь никого нет. Ты в безопасности.

Мои заверения застревают в горле. Так странно утешать Эсси подобным образом – и дело не в том, что мы с ней отдалились друг от друга. Просто перед тем, как я уехала в Новый Лондон, задача по управлению моим постоянно меняющимся настроением лежала на плечах Эсси. Под давлением сестра всегда была словно толстый пласт льда – гладкий и непробиваемый, в то время как я напоминала воды озера, покрытые рябью, то поднимающие меня, то утаскивающие на глубину.

«Твоя сестра сама себе хозяйка, – сказал мне однажды Отец много лет назад. – А вот ты остаёшься загадкой для самой себя и в результате ведёшь себя необдуманно. Ты ненадёжна».

И как я тогда не прочла отторжение в его словах, не выудила его отказ между слогов? Почему понадобилось, чтобы он произнёс то, что пытался донести всю мою жизнь?

«Ты никогда не станешь Мэнор-Лордом».

– Да что с тобой, Эсси? – продолжаю я, проглотив разочарование, повернув склонённую голову сестры так, чтобы она встретилась со мной взглядом. Моё прикосновение её несколько успокаивает, хотя глаза по-прежнему на мокром месте. – Чего ты так боишься? Если кто-то расстроил тебя, мы можем поговорить с Томом и Крессидой…

– Нет, – она резко встаёт, отталкивает мои руки. – Нет, – повторяет она уже с меньшим напором. – Я им не доверяю.

В ответ на её реакцию меня охватывает ужас.

– Не доверяешь им? – повторяю я в изумлении. Пусть правда в том, что с момента возвращения у меня самой возникли сомнения по поводу кузена и его жены, это не я обратилась к ним за помощью с самого начала. Что могло вызвать столь скорую перемену в лояльности сестры?

Нас прерывает скрип половиц, доносящийся из коридора. Мгновенно Эсси оборачивается в сторону двери, на лицо чернилами выплёскиваются тени. В монохроме эмоции на её лице куда очевиднее – вспышка страха словно абсолютно чёрная лента на фарфоровой коже.

– Это всего лишь кто-то из караульных. Скорее всего, Киллиан Брэндон, – я снова пытаюсь её успокоить – когда она глядит на меня, ужас явно читается в том, как поджаты губы, как напряглось её тело. Нежданно от столь очевидного проявления напряжения и того, как Эсси привычно поддаётся ему, меня затапливают угрызения совести, мощные и густые.

«Ты оставила её одну разбираться со всем этим самой».

«Ты бросила её».

– Я… мне пора, – бормочет она, уже наполовину где-то ещё – взгляд её ускользает в щель под дверями и куда-то дальше. – Прости. Не стоило тебя будить.

Протест готов сорваться с языка, но я бросаю последний взгляд на её измождённое лицо, тонкое и хрупкое, как яичная скорлупа, и сдаюсь.

– Ты всегда можешь зайти ко мне, – медленно говорю я и осторожно протягиваю руку, чтобы снова взять её ладонь в свою. – Я рада, что ты пришла.

Эсси проводит большим пальцем по тыльной стороне моей руки – краткое проявление её любви, – а затем отступает. Она уже почти в дверях, когда поворачивается с суровым выражением на лице.

– После бала, – говорит она, и за весь вечер сейчас её голос звучит увереннее всего. – Я всё тебе расскажу. Обещаю, Мэррик.

После этих слов она открывает дверь и выскальзывает в коридор, закрывая меня с одиночеством.

Глава 10

Утро устроенного Крессидой Мемориального Бала тянется уныло и медленно, новый час наползает на предыдущий, как роса на листке. Нарастающее предвкушение события наполняет Норланд гудящим напряжением, как задержанное дыхание; время медленно, с шипением сочится между моих зубов, стрелки часов еле тащатся, неспешные, как потягивающаяся кошка.

В промежутках между подготовкой платья и прочими её обязанностями я едва вижу Эсси, но она ободряюще мне улыбается, когда я застаю её после завтрака за разговором с домоправительницей. Если не считать худобы, то кажется, что она практически оправилась от нервного состояния прошлой ночи – волосы снова блестят и аккуратно уложены, лицо припудрено. Вернулось и её самообладание, проявляющееся в том, как грациозно она двигается, как непринуждённо обращается к Крессиде, когда моя свойственница останавливает её. Глядя, как ладонь старшей женщины лежит на руке сестры, я вздрагиваю, вспомнив перепуганное выражение лица Эсси и её страх при банальном упоминании наших родственников.

«Я им не доверяю».

«Почему?» – по-прежнему хочу спросить я. Но Эсси обещала, что мы поговорим после бала, так что я пока подожду.

Если верить Крессиде, в целом реакция на наше мероприятие оказалась положительной, лишь с небольшим намёком на скандал. Чуть раньше я стащила её выпуск «Тост», когда она с ним покончила; читая номер за чашкой горячего чая, я вздрагиваю в предвкушении и от ужаса, что дарит мне этот аккуратный чёрно-белый текст:

«Светские львы и львицы нынешнего сезона оказались в стадии великой миграции в этот уик-энд: все Мэнор-рождённые – и прекрасные, и ветреные в равной степени – направляются в прибрежное поместье Норланд-Хаус на грандиозный приём в честь почившего Мэнор-Лорда Силаса Дарлинга. Жаждущие свежего деревенского воздуха сочтут атмосферу Сассекса очень бодрящей, хотя их мечтания могут оказаться потревожены неупокоенными духами недавно умерших. Но не беспокойтесь, дорогие читатели – наш внимательный взор простирается далеко, и мы будем ревностно наблюдать за событием и его последствиями – станет ли оно возрождением Мэнора Дарлингов или же вгонит гвоздь в их гроб».

День вздымается и тянется дальше.

Наступает вечер, и