Читать книгу - "Из рода монстров - Лидия Грегович"

Норланд-Хаус сегодня блещет великолепием, как сверкающий бриллиант под жидкой белёсой кистью лунного света.

Вместо того чтобы пытаться запихнуть всё население Сассекса в большую бальную залу, Крессида решила, что большая часть Мемориального Бала будет проходить на улице. За несколько часов территория вокруг Норланд-Хауса превратилась в водоворот цветов и движения, вечер сверхъестественно ярок от блеска дюжины новых огненных фонарей, что зажгли во дворе. На сегодня тьму полностью прогнали – в приглашениях Крессида проинструктировала гостей не надевать траурных одежд, а выбрать красный цвет Дарлингов как способ почтить память Отца. В «Тост» её решение вызвало яростные дебаты – как раз на это Крессида и надеялась, как мне думается. Пусть другие говорят что хотят, но я не знаю ни одного политика или поэта, кто владел бы языком лучше, чем моя свойственница, или был способен с большим искусством сворачивать общественное обсуждение в нужное ей русло.

Её миссия очевидна: Крессида хочет, чтобы каждый Мэнор-рождённый в Дыме наблюдал сегодня за Мэнором Дарлингов. К лучшему или к худшему, но так и происходит.

Разодетые во все оттенки красного – от цвета киновари до бледнейшего розового, гости прогуливаются между фонарей, сжимая бокалы с вином. По мере продвижения их лица оказываются чётко видны, прежде чем снова раствориться в ночи – лучезарная улыбка, радостный смех, упоительный вопль экстаза. Множество раз я ловлю себя на мысли, что хочу протянуть руку и коснуться их, только чтобы подтвердить – они не испарятся в тот миг, когда я подойду ближе.

Последние десять минут я в своём гранатовом платье с высокой талией укоренилась на клочке земли и не двигалась, наблюдая за целым миром, как цветок в горшке. Наряд роскошен – ярды тюля цвета спелой вишни поверх юбки и лента более тёмного оттенка бургунди под грудью, не говоря уже о том, что он до неприличия дорогой, в чём я не сомневаюсь.

Помимо того что мгла кормится нашим населением, она также отрезала наш окружённый океаном остров от остального мира, оборвав вековые торговые пути с такой лёгкостью, словно ниточку перерезала. Нам потребовалось почти столетие, чтобы восстановить национальную экономику; сегодня большая часть текстильного производства находится в провинции Мэнора Кэшмаров, Левате, расположенном к западу от нас, и Райдвэлле дальше на севере, который возглавляет Мэнор Айбов, но ресурсы не безграничны. Кое-какие предметы роскоши остались только на страницах книг ушедших эпох и теперь покоятся на полках рядом с такими вымыслами и мифами, как драконы и лесные духи. Другие, вроде чая из верескоцвета и ряда редких тканей, стали привилегией Мэноров – символами богатства для семей вроде моей, которые мы коллекционируем и выставляем напоказ сродни тому, как павлин распушает свой хвост.

Сколько бы оно ни стоило, моё платье ощущается на коже как мокрая шерсть, под давлением ночи в подмышках и между грудями скапливается пот. Крессида столько раз заставила меня повторить сегодняшнюю программу вечера, что в ушах до сих пор звучит мой собственный голос. Сперва мы с сестрой, согласно инструкции, должны смешаться с гостями, показать им объединённый фронт перед лицом отцовской смерти. Затем, когда приём достигнет апогея, мы прервём празднество и официально представим собравшимся Эсси как новое Вместилище Дарлингов. Если всё пройдёт так, как запланировала моя свойственница, гости начнут вечер с того, что отпразднуют наследие Отца, а покинут особняк, воспевая его наследника. Только вот мою всегда пунктуальную сестру нигде не видно; я гляжу направо и налево в поисках неё, но она так и не появляется.

Я с тревогой тереблю ткань платья. В течение дня полночный визит Эсси – как и её измождённый вид – гнили в моих мыслях, подобно оставленному лежать фрукту, с каждым прошедшим часом становясь всё горше и сильнее. Когда я возвращаюсь к воспоминанию сейчас, голова кружится, как от бокала красного вина. Хотя я хочу списать всё на нервы или скорбь по Отцу, в глубине души я знаю, что прошлой ночью сестра вела себя не как встревоженная женщина… но как напуганная. Это было ясно по тому, как она закрывала себя руками в течение всего разговора, словно всё то время, что мы беседовали, она была зажата в углу, собираясь с духом, чтобы посмотреть вокруг. Словно она была напугана тем, что ждало её по ту сторону.

Единственный вопрос: чего она так боится?

Под одним из фонарей вспыхивает золотистый маячок, привлекая моё внимание. Я слежу за источником, и сердце сжимается, когда взгляд останавливается на высокой круглощёкой девушке, чья стройная фигура завёрнута в изысканное сочетание багряной органзы и ярких алых лент. Светлые волосы элегантно собраны на макушке и заколоты в шёлковые петли, которые сияют в свете фонарей, когда она смеётся рядом со своим спутником – он-то и есть истинный источник моего беспокойства.

Отсутствие хорошо сказалось на Фице Ваннетте. Сегодня вечером он выглядит куда более лощёным, чем обычно, – на нём тёмно-бордовый фрак, а под ним более светлый жилет, в руках он сжимает цилиндр. При виде знакомых тёмных волос и кожи глубокого красно-коричневого оттенка грудь сдавливает, словно кто-то привязал мне к грудине верёвку и с силой потянул.

Я не знала наверняка, приедет ли он сегодня. В Новом Лондоне, ещё до того, как нас приметил «Тост», между мной и Фицем установилась привязанность: его имя регулярно занимало хотя бы одну строчку в моей бальной карточке, и он часто навещал меня у Ивсов. Несмотря на проявляемый интерес, у меня, однако, сложилось впечатление, что он видел во мне лишь фигурку на игровом поле, а не девушку – я совсем на это не обижалась, поскольку его отношение почти точно отражало мои собственные мотивы. В конечном счёте, если я собиралась найти ухажёра, которому не было дела до того, что я не стану Лордом, мне нужен был кто-то, кто охотился за трофеем. А излюбленными призами мужчин всегда были те, кого они могли выкрасть из объятий своих компаньонов.

Да, у Фица имелся титул, но как сын Румяного в Мэноре Валлеттов, а не Первосын, он по статусу в пэрстве оказывался ниже, чем я рассчитывала заполучить. Его интерес рано или поздно привлечёт внимание других ровно так же, как моя связь с ним повысит его шансы. Мы были друг другу выгодны – ничего более.

Но так было раньше. А сейчас я направилась к нему, внезапно яростно и глубоко признательная ему за присутствие.

– Фиц! – его имя срывается с губ, прежде чем я могу себя остановить, так рада я видеть его