Читать книгу - "Из рода монстров - Лидия Грегович"

лицо. В ответ на мой возглас Фиц оживляется и начинает крутить головой, оглядывая толпу. Он заливается румянцем, найдя меня, глаза на миг стреляют в сторону девушки, стоящей рядом с ним, после чего он склоняет голову в моём направлении.

– Перводочь, – приветствует он меня, когда я подхожу ближе и улыбаюсь широко – даже слишком широко, подмечаю я, – и тут же поджимаю губы. Мама всегда говорила, что нельзя демонстрировать зубы или свои чувства по отношению к мужчине до того, как он сделает предложение, и даже после – лишь по особым случаям. За все годы их брака, думаю, мама по-настоящему улыбнулась Отцу от силы дважды.

– Моя семья передаёт соболезнования, – продолжает Фиц, склонив голову. Голос его звучит сдержанно и официально, словно он всю дорогу сюда их репетировал. На миг я сбиваюсь с шага, встревоженная его тоном, мой взор нервно устремляется на его спутницу, прожигающую меня взглядом суженных глаз. Её я тоже помню по столице – Аннабет или Аннабелль, что-то в этом роде. Одна из тех девушек, что постоянно мелькали на периферии приёмов, размахивали семейным богатством у нас перед носом, будто мы были изголодавшимися волками и пытались соблазнить самого слабого в нашей стае. В кругу Мэнор-рождённых для таких, как она, есть имя – мы зовём их корчевателями крови. Выскочки, не принадлежащие к Мэнору, они используют состояния своих родителей, чтобы купить себе место в нашей родословной, купить своим будущим детям шанс на иммунитет, что потечёт у них в крови.

Но что Фиц делает с такой, как она?

Отбросив сомнения, я чувственно смеюсь и беру Фица за свободную руку.

– Я же уже говорила тебе, Фиц, зови меня Мэррик. Арбитры высокого общества давно сочли меня безнадёжным случаем – моей репутации нельзя нанести вред. А теперь… – я смотрю вокруг – на расползающийся водоворот платьев и алкоголя, – давай добудем тебе бокал. Ты просто обязан рассказать мне все сплетни, что слышал с нашей последней встречи – это приятно отвлечёт меня от траура.

Но Фиц не даёт утянуть себя к бару, упираясь.

– Боюсь, я обещал отцу мисс Кроу, что не оставлю её, пока он не закончит свой обход, – отвечает он. Стиснув зубы, он разочарованно переводит внимание на девушку – Амелия, вот как её зовут, Амелия Кроу, – словно проверяя, что она до сих пор там. Наклонившись ко мне ближе, он понижает голос до шёпота: – Поговорим позже, Мэррик. Мне… надо с тобой кое-что обсудить.

Внутренности затапливает поток тёмной воды, когда я подмечаю жёсткий изгиб его рта и то, как он словно врос в землю рядом со своей спутницей. Словно она больше чем просто спутница – словно они вместе во всех смыслах этого слова.

«Невозможно». Ваннетты никогда бы не позволили одному из них связаться с девчонкой вроде той, что стоит передо мной, – с корчевательницей крови. Даже если бы его семья согласилась на такой брак, Фицу-то оно зачем? У Кроу нет ни титула, ни наследия.

Стараясь ничем не выдать своих эмоций, я киваю.

– Конечно, – обращаюсь я к нему. – Возможно, ты хочешь зарезервировать со мной танец? Тогда мы можем наговориться сколько душе угодно.

Я наклоняюсь ближе, но Фиц внезапно отодвигается, выдернув руку из моих пальцев.

– Я… простите меня, Перводочь, не думаю, что это будет приемлемым. Видите ли, я помолвлен с мисс Амелией Кроу. Наша свадьба состоится осенью.

Желудок устремляется в пятки.

– Простите?

– Я думал, будет лучше сказать вам лично, – Фиц смотрит себе под ноги и продолжает сбивчиво говорить. Рядом с ним Амелия Кроу усмехается, и эта улыбка как клинок, ввинчивающийся в мои кишки. – Понимаю, что новость может вас разочаровать, учитывая, что некоторые могли предположить, будто вы и я, ну, в некотором роде привязались друг к другу перед тем, как не стало вашего Отца.

– Некоторые могли предположить? – голос мой звучит ядовито и пронзительно, и я ничего не могу с этим поделать. – Как любопытно. А эти некоторые случайно не прохаживались со мной в прошлом месяце на виду у всего великосветского общества Нового Лондона или так думали только вы?

Шея Фитца покрывается красными пятнами – если он хоть ещё раз взглянет на Амелию, уверяю вас, я закричу. «Успокойся, Мэррик». В голове всплывает знакомый рефрен. «Если отругаешь его сейчас, то потеряешь шанс навсегда».

Взяв себя в руки, я собираю мои разгульные эмоции в ментальный кулак.

– Фиц, прошу, – мягко говорю я. – Давайте поговорим наедине. Уверена, что вы желаете себе иной партии. Вы и я… думаю, мы можем помочь друг другу, если вы только послушаете меня…

На его шее напрягаются мышцы, словно моё присутствие его расстраивает.

– Простите меня, не могу подыскать деликатный способ, чтобы объяснить ситуацию, – он быстро обрывает меня. – На прошлой неделе один из наших караульных покинул свой пост. Если быть точным, он оставил сторону моего двоюродного дедушки Лорда Коринфа Валлетта, чтобы прийти сюда в ответ на некое предложение, сделанное вашей сестрой, – дополнительные войска в обмен на землю? – Фиц с досадой трёт лицо рукой. – Я – сын своего отца, Мэррик. У меня есть долг перед моим Мэнором, и он куда важнее, чем какие-либо обязательства, которые, по твоему ощущению, у меня есть перед тобой; и, если говорить без увёрток, моя семья обеспокоена тем, что решения Перводочери Эстеллы говорят о её лидерских качествах. Отец боится, что это знак того, что… ваш Мэнор обветшал после смерти Лорда Силаса. И хотя я навсегда сохраню в сердце разделённые нами моменты, теперь я вынужден попрощаться.

Меня пробирает озноб, когда он крепче сжимает руку Амелии в своей, всё ещё не глядя мне в глаза. Так вот какова она, правда, – причина, по которой он выбрал в жёны девушку без родословной, а не меня. Уж лучше паразит, который кормится у тебя на виду, чем лиса в курятнике. Я чувствую себя оплёванной, униженной, словно с меня сорвали платье. Чему бы я ни стала свидетельницей с момента возвращения в Норланд, в кармане всегда лежал козырный туз, которым я могла сходить в любое время, – возможность ускользнуть. Но если все остальные Мэноры думают так же, как семья Фица, будет ли мне куда бежать?

Я смотрю, как Фиц поворачивается ко мне спиной, уводя Амелию прочь. В последний момент я окликаю его:

– Ты критикуешь мою семью, – шиплю я так тихо, что слышат лишь он и Амелия. – И тем не менее ты приехал на наш бал, пьёшь наше вино. Будь я твоей невестой, я бы задалась вопросом, что