Читать книгу - "Гармония клинка и струн - Алёна Алексеевна Казаченко"

– Малыш Эн еще не проснулся? – спросила Чанчунь, расставляя миски на круглом столе.

– Проснулся, скоро спустится, – ответил Джи. – Госпожа Чанчунь, вы не знаете, где в городе можно найти посыльного? Мне нужно передать письмо наставнице.

Женщина с любопытством взглянула на свиток в руках Джингшена:

– Ты можешь оставить его мне, я скоро пойду на рынок. Не волнуйся, с ним все будет в порядке. Я уже много раз передавала письма Цзимина. – Подойдя к двери, она улыбнулась и сказала: – Тебе очень идет эта одежда. В ней ты выглядишь старше. – И, подняв взгляд на его волосы, собранные в высокий хвост, добавила: – А твоя прическа делает тебя похожим на человека из прошлого. В наше время многие мужчины ходят с короткими волосами, так удобнее, а ты словно юноша из эпохи правления Топаза.

– Приятно слышать!

После завтрака Цзимин вместе с гостями вышел в сад и направился к воротам. Вдруг Энлэй вспомнил:

– А что делать с повозкой, дядя? Я отдал за нее залог торговцу Чао и обещал вернуть до конца месяца. А я пока не знаю, когда в следующий раз буду в Дэнлуне.

Джингшен повернулся к конюшне, где топтался Чабрец. Конь выглядел спокойным и хорошо отдохнувшим. Как ни хотелось расставаться с ним, но его нужно было вернуть хозяину.

– Я выкуплю у него и повозку, и коня, – сказал Цзимин. – Не смотрите на меня так: у меня достаточно денег. Средство передвижения вам пригодится во время поисков отца Джингшена. Здесь, в Анли, можно купить лошадь, но к этой вы уже привыкли. У того торговца есть еще лошади?

Энлэй кивнул.

– Тогда проблем не будет – если, конечно, это не самый лучший скакун. Я отправлю посылку с письмом и платой.

Юноши переглянулись, обрадованные, что им не нужно искать новую повозку, и, забросив на плечи мешки с вещами, побежали за Цзимином, который уже вышел за ворота и энергично шагал по улице.

Анли уже давно проснулся, прохожие спешили по делам, проезжали нагруженные корзинами и ящиками повозки. Люди с любопытством смотрели на Джингшена, а тот, стараясь не смущаться, вежливо им улыбался. Проходя мимо очередного двора, юноша почувствовал, как кто-то тянет его за подол халата. Маленький мальчик, широко распахнув глаза, с любопытством рассматривал интересного незнакомца и сосал палец. Джи звонко рассмеялся, присел на корточки и порылся за пазухой. На Туманных островах он часто угощал сладостями местных детей, поэтому по привычке купил вчера на рынке несколько видов конфет: с имбирем, кунжутом, корицей и гвоздикой. Он протянул малышу самые сладкие – с кунжутом, а пряные съел сам. На прощание погладив довольного ребенка по голове, Джи догнал Цзимина и Энлэя и скрылся за поворотом.

Вскоре они вышли к окраине города и двинулись по пыльной, но широкой и пустынной дороге, которая вела через Центральные земли в столицу. Справа от нее тянулся густой кленовый лес, а слева, далеко за городом, виднелись поля. Этим путем часто проезжали посыльные и торговцы, но иногда группы разбойников, под угрозами лишавшие беззащитных путешественников денег. С такими шайками порой разбирался и Цзимин: Рубиновая императрица просила стражей поддерживать общественный порядок и защищать простых людей, содействуя расследованию преступлений и выполняя императорские поручения, а еще по возможности устранять нечисть, забредающую в поселения из глухих лесов и болот. Злобные духи и мертвецы встречались в Центральных землях Шанлу редко, чего нельзя сказать о северной границе, где лучники на сторожевых башнях внимательно следили за территориями Запретных земель.

– Сколько нам идти до Храма Хэ? – спросил Энлэй, когда они вошли в лес.

– Около пяти ли[27], – ответил Цзимин.

На безоблачном небе ярко светило солнце, а ветер обдувал приятной прохладой. На деревьях, словно танцующее среди ветвей пламя, шелестели алые листья. Джингшен осторожно переступал через корни и сухостой, думая о том, как их примет бессмертный Хэ.

Меньше чем через час Цзимин остановился и принюхался. Замерев, его спутники тоже почуяли сначала легкий, а потом усиливающийся аромат камелии – приятный, но настолько интенсивный, что становилось тяжело дышать. Запах не бодрил, как обычно действуют благоухающие цветы, а, наоборот, раздражал своей чрезмерной навязчивостью. Побродив между деревьями, путники нашли большую поляну, в глубине которой среди кленов прятались ярко-красные бутоны камелии, и, почти задыхаясь от головокружительного аромата, подошли к единственному цветущему кусту. Цзимин раздвинул ветви – и внезапно пропал, как сквозь землю провалился.

Джи изумленно посмотрел на Энлэя, но тот лишь пожал плечами и шагнул в просвет между ветвями. В следующее мгновение его спина исчезла среди теней, и Джи, недолго думая, последовал за ним. Оказавшись в ловушке растения, он не смог сдержать испуганный возглас: его обдало жаром, будто он находился посреди полыхающего костра. Вокруг потемнело, и Джи показалось, что он теряет сознание, но неожиданно обнаружил, что как ни в чем не бывало стоит на лесной поляне. Сильный запах пропал. Изменений вокруг Джингшен не заметил – если не считать журчащей неподалеку реки, блестевшей среди кленов, и храма впереди.

Храм Хэ не отличался помпезностью и роскошным фасадом. Он представлял собой двухэтажное деревянное здание с черной изогнутой крышей, которую поддерживали гладкие колонны. Лишь под деревяной кровлей был вырезан узор в виде птиц. Человек, занимавшийся строительством храма, не хотел, чтобы здание было вычурным и привлекающим внимание: главное, чтобы оно выполняло свое предназначение. Подобные святилища обычно строили в отдаленных деревнях.

Джингшен сделал несколько шагов вперед, но, услышав шорох, застыл. Обернувшись на звук, он увидел, как в небо взлетает испуганная птица. Ее бледные крылья с трудом можно было различить на фоне облаков. Вслед за ней в воздух поднялась дюжина ее собратьев. Энлэй зачарованно наблюдал за ними, и Цзимин хмыкнул, заметив выражение его лица.

– Если станете учениками Хэ, вы должны привыкнуть к призрачным журавлям. Их в этом лесу сотни.

– А почему мы не видели их по пути сюда? – спросил Энлэй.

– Они показываются людям только тогда, когда сами желают. Здесь, на территории благородного генерала, журавли не скрываются, поэтому наше появление заставило их нервничать.

Мягко ступая по траве, они поднялись на крыльцо. Цзимин дал знак не шуметь и отворил дверь. Та жалобно скрипнула, но подалась и впустила троицу внутрь. Когда посетители раздвинули спускающиеся с высокого потолка темно-красные занавеси, перед ними предстал красивый и просторный главный зал. На циновке стоял низкий стол с бронзовой курильницей и вазой с цветами, а над ним висело искусно расписанное панно. Оно было поделено на множество фрагментов: на первом воины в черных доспехах преклоняли колени