Читать книгу - "Из рода монстров - Лидия Грегович"

за счёт использования специального красителя из свёклы, который позже смешивают с порохом и поджигают, чтобы подать знак караульным поблизости. Такой сигнал означает одно.

«Фантомы». И, судя по расстоянию до дыма, близко.

Произошёл очередной прорыв.

Глава 8

Дом наполовину затоплен, когда мы приезжаем, парадные двери распахнуты в немом стоне. Со всех сторон постройку окружают облака мглы блёклого цвета сала – первый этаж они проглотили целиком и тянутся ко второму, как развёрзнутая пасть, голодная и жаждущая получить ещё. Несколько струек розово-красного дыма от сигнального огня, который мы подметили, поднимаются из дымохода – съёживающийся отголосок ровного столпа, что привёл нас сюда.

Хотя я не могу разглядеть источник прорыва, туман, кажется, приходит из леса позади дома, территория спереди пока что относительно чиста. Бьюсь об заклад, если пойду в белизну между деревьями, наткнусь на очередной почерневший фонарь, как тот, что я приметила на подъезде к Норланду. Ещё одно пламя погасло.

Кроме меня и Киллиана, вокруг никого – тишина, только мерный цокот копыт, напоминающий стук дождя о землю.

Именно безмолвие подсказывает мне, что мы уже проиграли.

– Перводочь.

То, с каким нажимом Киллиан произносит мой титул, говорит мне о том, что он не в первый раз его повторяет. В ответ я что-то тихо мычу, взгляд мой прикован к открытым дверям дома, погружённым в тень, – маленькое тёмное пятнышко на фоне пушистых завихрений мглы.

«Что ждёт нас внутри?»

Киллиан кашляет. Плечи поникли под серой тканью униформы, его внимание поделено между мной и развернувшейся перед нами сценой, будто дом – хищник, готовый прыгнуть на него в любую минуту.

– Нам стоит дождаться вашей сестры, прежде чем предпринимать какие-либо действия, – говорит он. – Или других караульных, по крайней мере, они тоже должны были увидеть сигнал. В доме слишком опасно, чтобы идти туда без подмоги.

Глубоко внутри дух противоречия разминается, уловив намёк в его словах. Слабая – несмотря на мои действия в лесу, которым он стал свидетелем, он считает меня слишком слабой, слишком нежной, дабы выдержать тяжесть предстоящего задания. Моей сестре с её острым умом и жёстко регламентированным поведением он бы доверился, но не мне – девчонке, которая сбежала в Новый Лондон при первом намёке на опасность, которая топила свои тревоги в сладких речах ухажёров и оставила семью разбираться с проблемами, от которых она просто отмахнулась? Рядом с оловянным солдатиком Эсси я – фарфоровая кукла, сделанная из стекла, а не металла. Красивая, хрупкая. Предназначенная для того, чтобы выйти замуж и сидеть на мужниной полке, вдали от всего, что может причинить вред.

Отец всегда говорил, что из нас двоих я – романтичная фигура. Я раньше гадала, значит ли это, что он считал меня дурочкой.

Я расслабляю лицо до нейтральной маски, когда отвечаю Киллиану.

– Может, и так, – спокойно говорю я. – Но как быть с людьми, которые послали сигнал бедствия? Они могут по-прежнему находиться в доме. Опасно или нет, но мы не можем оставить их, даже не попытавшись им помочь.

Киллиан сомневается.

– Они не Мэнор-рождённые, Перводочь, – осторожно начинает он. – Мгла уже проникла в дом: если они не успели сбежать, их не спасти.

«Они превратятся – станут монстрами, которых сейчас так боятся». Хотя вслух он этого не произносит, его мнение очевидно. Внутренности гложет стыд. Отец всегда говорил об иммунитете как о долге – его стоило использовать в качестве щита, чтобы охранять от тумана и его монстров тех, кто зависел от нас. Но глядя на развернувшуюся сцену, я не могу не думать об обвинениях, брошенных ранее Бёрксом.

Прорывы – не думаю, что до сегодняшнего дня я действительно осознавала их важность, пока не взглянула в лицо их последствиям. Пока не поняла правды: когда моя семья совершает ошибку, мы залатываем дыры и вновь поднимаемся на ноги. Но наши люди при этом умирают.

– Они зажгли сигнальный огонь, мистер Брэндон, – твёрдо заявляю я и с вызовом поднимаю бровь, глядя на Киллиана. – Они звали на помощь. Как бы безнадёжно ни выглядела ситуация, мой долг как члена правящего ими Мэнора оказать её им.

Не дожидаясь его ответа, я пришпориваю Пегас. Часть меня надеется, что кобыла позволит подвести себя к дверям, но стоит нам сделать несколько шагов, как она нервно ржёт, напуганная туманом, ползущим вверх по её ногам. Успокоив лошадь, я спрыгиваю на землю, рука уже сжимает Истребителя Призраков.

Ноги утопают в тумане, густом и глубоком, как свежие сугробы. Он извивается под подолом амазонки, покрывает ноги, как рой мух. Я кривлюсь в отвращении, но заставляю себя двигаться дальше.

Пусть я не признаюсь в этом, но я благодарна тому, что Киллиан следует за мной.

– Держите, – он аккуратно тянет меня за локоть. – Я взял с запасом. Думаю, в ваших руках они принесут больше пользы.

На его ладони, подмигивая в дымчатом свете, лежат пять пуль – довольно убийственное предложение мира. Я лишь мгновение сомневаюсь, прежде чем принять их, и сгребаю кусочки металла с его руки. Когда кончики пальцев касаются Киллиана, даже сквозь вторую кожу перчаток, меня пронизывает острое и сладкое чувство, напоминающее поцелуй молнии, а по венам бежит медовая дрожь.

Он делает один острый вдох и отводит взгляд, махнув в сторону мглы впереди.

– После вас, – говорит он.

Дом пуст, в воздухе висит густая пелена пыли, забивающая ноздри. Остатки его обитателей – мужа, жены и сына, судя по угольному портрету на входе в вестибюле, – отказываются покидать пространство: их присутствие читается в точном расположении цветов на столе рядом с дверью, мешочке с лентами, брошенном на лестнице. Здесь ощущается покой, словно дом ждёт возвращения своих владельцев.

– Божественная троица.

Голос Киллиана звучит сдавленно, его внимание сосредоточено где-то на полпути вверх по лестнице. Действуя инстинктивно, я шагаю навстречу и тут же отступаю, учуяв кислый, медный привкус проржавелого металла, заполняющий рот, неприятно оседающий в горле.

«Кровь».

Она стекает по ступеням и собирается в мелкую лужицу насыщенного красного оттенка разлитого вина. В ушах звенит от пронзительного визга, пока я прослеживаю ручеёк до его истока – посеревшей руки, свисающей с верхней ступеньки, пальцы тянутся за помощью.

Несмотря на всю мою подготовку, у меня подкашиваются колени при виде этого, и я чувствую себя ребёнком. Я видела достаточно мёртвых Фантомов – и даже несколько караульных, убитых во время охоты, – но никогда не была свидетельницей подобного зрелища. В домашней обстановке эта зверская расправа кажется святотатством, каким не выглядят жертвы на поле боя. Словно злобная