Читать книгу - "Сказание о девочке и королевском звере - Нахоко Уэхаси"

тодов. Тогда они, точно послушные псы, следили за ее указаниями, а один из зверей, будто подчиняясь приказу Соён, увез Эрин на своей спине.

Мама ими управляла… И оджа делала то же самое.

Может, она говорила на языке тодов? Кстати, когда погибли Клыки, тоды в кельях выли – те звуки были похожи на свист матери.

И мама, и оджа с помощью свиста выводили сложные мелодии… Если тоды понимают этот язык, может, их возможно подчинить?

От этой мысли по спине пробежали мурашки.

«Раз тоды правда слушаются свиста… Если научусь свистеть, как мама… я буду ими управлять?»

Эрин споткнулась о корень дерева и чуть не упала – это привело ее в чувство.

– Все хорошо? – спросил Дзиён.

Девочка кивнула и повернулась к нему: его лицо искажала гримаса боли.

– Ноги болят?

Мужчина криво улыбнулся:

– Ноги болят, спина болит, подбородок болит… Все тело болит. Одной ночи под открытым небом мне хватило – сегодня я лягу в теплую кровать, завернусь в одеяло и хорошенько высплюсь.

Дзиён двинулся вперед, и Эрин медленно последовала за ним. Она снова вспоминала мать: запах воды в пруде Раго, объятия и чужую холодную щеку.

Если девочке становилось одиноко, она всегда мысленно возвращалась к этому моменту – как будто доставала его из нагрудного кармана.

Эрин вспоминала, как напряглась мать, когда ей пришлось использовать свист. Та мучилась не только от боли, но и от решения, которое приняла. Но потом она сказала: «Эрин, то, что я сейчас сделаю, ни в коем случае нельзя повторять. Это тяжелейший грех».

Затем мама сунула пальцы в рот и свистнула – и Эрин была спасена.

Девочка долго думала: чего именно ей нельзя? Нельзя повторять ее свист и пытаться управлять тодами? Наверное, да.

Но почему? Почему это тяжелейший грех?

Мама сомневалась, стоит ли применять свист, даже когда речь шла о жизни дочери… От этой мысли у Эрин начинало нестерпимо болеть в груди.

«Но в конце концов она выбрала спасти меня», – утешала себя девочка.

И все-таки, насколько страшен был этот грех, если мать предпочла собственную смерть, отказавшись от самого близкого человека?

Каждый раз, когда Эрин доходила до этой мысли, из самой глубины ее души возникал один и тот же вопрос: если мама управляла тодами, почему не спаслась сама? Почему дала растерзать себя ящерам? Почему выбрала смерть, а не жизнь с дочерью?

Девочка старалась убедить себя, что у матери просто не было выхода, но мысль о решении Соён все никак не покидала голову.

Эрин тяжело вздохнула: мама оставила после себя больше загадок, чем ответов, – ее о стольком надо было расспросить…

Девочке хотелось знать, что Соён пыталась сказать своими последними словами, почему поступила так, а не иначе… Тогда бы пелена домыслов больше не застилала девочке глаза, и она бы смогла полюбить маму по-настоящему, без оглядки.

В голове всплыл образ той оджи из ущелья. Когда та увидела, что ее детеныш в опасности, засомневалась ли она хоть на секунду, стоит ли подчинить себе тодов?

Эрин наблюдала за желтеющим небом, проглядывающим сквозь кроны деревьев, и долго думала над ответом.

Глава 3

Детеныш в дар

1 Быстроногий Яр

Тени удлинились, и свет, падавший из окна, приобрел медовый оттенок.

Яр отложил наждачку, которой аккуратно шлифовал верхний край ящика, и провел пальцем по поверхности – работа была безупречна.

Он медленно вставил ящик в корпус тумбы: тот вошел словно влитой, не оставив ни малейшей щели. И тут же, будто от толчка невидимой силы, нижний ящик мягко выскользнул наружу.

«Готово», – улыбнулся Яр.

Он подметал опилки, когда в дверь постучали:

– Это столяр Янток. Принес заказ.

Мастер сразу узнал грубый голос названого брата и подошел к двери, но открывать не стал – сначала прислушался, нет ли на улице кого постороннего. Наконец он медленно повернул ручку.

Снаружи ждал крепкий мужчина с бревном в руках – как только он вошел, Яр плотно закрыл и запер дверь.

– Ты, как всегда, сама осторожность. Не бойся, рядом никого, – ухмыльнулся Янток, подняв густые брови.

Яр оставил замечание брата без внимания и отвел того в дальнюю комнату.

Увидев новенькую тумбу, Янток опустил бревно наземь, сел перед ней на колени и принялся ее ощупывать. Немного погодя он, не вставая с пола, повернулся к брату.

– Прекрасная работа, – улыбнулся Янток. – Думаю, люди даже поверят, если сказать им, что это я ее смастерил. Для непрофессионала это превосходно.

– Просто нравится этим заниматься, – спокойно ответил Яр. – Тружусь над вещью, пока не надоест.

Янток встал, опершись о тумбу:

– Ладно, пускай так и будет. Не то ты меня без работы оставишь.

Он снова погладил изделие.

– Нет, ну слушай, тебе правда не нужны деньги? – Янток вопросительно поднял бровь. – Ведь за такую тумбу можно выручить десять золотых! А ты меня просишь лишь возмещать стоимость материалов.

Яр покачал головой:

– Я мастерю не за плату, а потому что мне нравится это делать. Раз тебе удается на этом подзаработать – еще лучше.

Янток хмуро посмотрел на названого брата.

В комнате, где они стояли, было пусто – только тумба да разложенные на полу инструменты. Пылинки одиноко танцевали в желтом вечернем свете. Обстановка была как в монашеской келье.

Столяру невольно стало больно за Яра.

«М-да… Я, наверное, единственный, кто станет жалеть королевского гвардейца…»

Яр был третьим сыном соседей Янтока.

Хотя им обоим повезло родиться в столице, жили они на задворках Саккары – дома для всех бедных ремесленников. Их воспитывали как братьев.

Мама Яра много болела, поэтому все ее дети, за исключением мальчика и его младшей сестры, умерли. Когда он родился, у женщины не было молока, поэтому кормить его она отдавала соседке – у той тогда как раз появился Янток.

Отец Яра был нелюдимым человеком, но искусным мастером, поэтому хозяин лавки, где тот работал, очень ценил его. Если бы ничего не произошло, Яр бы пошел по стопам отца: стал бы столяром, как и Янток, завел бы жену, детей…

Только вчера Янток вспоминал день, когда жизнь брата круто перевернулась.

Их матери, как и всегда, собрали мужьям обед на работу, передали сыновьям, и те отправились в путь. Восьмилеткам, конечно, хотелось поиграть, но к этому поручению они относились добросовестно. Их отцы работали на западе города – там шло строительство дома для богатого купца, и мужчины мастерили для него мебель.

Стояла теплая и ясная погода, по небу плыли редкие облака. Тени деревьев, высаженных вдоль