Читать книгу - "Из рода монстров - Лидия Грегович"

в Новый Лондон. Без надежды на то, что я стану Лордом, мне ничего не оставалось как – да ты знаешь, – мой голос становится более резким. – Если бы меня раньше проинформировали о том, что творится с границей, я могла бы помочь – организовала бы патрули, пока Отец оплакивал мать, проследила бы за тем, что с фонарями всё в порядке.

Сестра открывает рот, по глазам видно, что она собирается спорить. Вдруг, словно мимолетная летняя гроза, её гнев улетучивается. Она горбится, платье очерчивает кости спины. С удивлением я понимаю, как она исхудала с нашей последней встречи, насколько хрупкой она кажется – словно соломенная кукла, которой достаточно одного нажатия, и она переломится.

– Ты ничего не смогла бы сделать, – говорит она. Её глухой голос вяло стучится об меня.

– Но я могла бы попытаться, – отвечаю я и придвигаюсь к ней ближе. – Мы могли бы – вместе. А в действительности мне пришлось рыскать в поисках обрывков правды, искать хлебные крошки, клянчить информацию у караульных. У людей, которые посвятили себя служению нам, Эсси. Ты хоть понимаешь, как это унизительно? – вопреки желанию, голос звучит пронзительно, в нём ясно читается укоризна. Я кусаю губу, заставляю себя успокоиться прежде, чем продолжить. – Тебе больше не нужно скрывать от меня грехи Отца. Крессида и Том поведали о том, как он разбазарил наши запасы и казну перед смертью. И… прошлой ночью я говорила с Киллианом Брэндоном.

Эсси резко вздёргивает подбородок.

– О чём?

Ошарашенная, я моргаю. За долю секунды сестра снова переменилась, выпрямилась, ведомая нервами. Она с опаской наблюдает за мной, как дикая кошка, словно выжидая, когда я нанесу удар.

– О превращениях, – неуверенно отвечаю я. – О караульных, которые обернулись?

– О. – Мой ответ, судя по всему, успокоил Эсси. Нахмурившись, она снова принимается вычищать грязь из-под ногтей. – Да, тут – тут всё под контролем, – говорит она. – Брэндону не стоило волновать тебя.

Я жду, когда она продолжит, объяснит свою реакцию, но лицо сестры на удивление ничего не выражает. От затылка бегут мурашки.

– Эсси, тебя что-то ещё беспокоит? – я снова пытаюсь прощупать почву.

Это игра света или на мгновение она отводит взгляд прежде, чем снова посмотреть на меня? В груди чувства сжимаются в кулак, когда она моргает, глядит пустым взглядом, словно кукла.

Я едва могу дышать, когда она выдыхает.

– Я так злилась на тебя, когда ты уехала, – бормочет Эсси сбивчиво, и сердце заходится от смены темы. – Ты и представить себе не можешь, каково было без тебя – как вёл себя Отец. Дело не только в том, что он не занимался границами и не назначал патрули, – она трёт виски, словно пытаясь стереть воспоминание. – Он отчаялся, в нём проснулась какая-то злоба – будто он хотел уничтожить нас, словно думал, что весь Мэнор должен умереть вместе с матерью. Говоришь, Крессида и Том рассказали тебе о его благотворительных деяниях? – она усмехается. – Он раздавал нашу еду, Мэррик. Мне пришлось выдавать слугам еду порционно, потому что он отсылал их хлеб крестьянам, словно заботясь о них, он мог вернуть из царства мёртвых свою жену-простолюдинку. А потом, тем утром… – её голос опускается почти до шёпота и дрожит, – я услышала его шаги в коридоре, было рано, и они потрясли меня до нутра. Поступь была такая тяжёлая, звучала почти как предупреждение или дурной знак. Знаю, как всё это звучит, понимаю, но что-то сказало мне следовать за ним. И… и я последовала.

Она отводит взгляд, её губы слегка дрожат. Даже сейчас, когда она пытается взять себя в руки. Для тех, кто не знает Эстеллу Дарлинг близко, она неуязвима: смена времён года оставляет её хладнокровной, как и связанные с ними испытания. Как и смерть.

Но мне приходилось плавать в стоячих водах прежде. Я знаю, что под поверхностью всегда что-то движется. Течение.

Конфликт.

Я протягиваю руку, касаюсь её плеча.

– Эсси, я…

Эсси резко вскакивает, утирает плещущиеся в глазах слёзы. Когда она вновь смотрит на меня, она уже взяла себя в руки, её страхи аккуратно спрятаны.

– Это место… Норланд-Хаус… с ним что-то не так, – твёрдо заявляет она. – Здесь творятся вещи… – Так и не закончив фразы, она прикусывает щёку. – Ты сделала правильный выбор, уехав, даже если сперва я считала иначе. И думаю, нам всем будет лучше, если по окончании этой недели ты сразу же вернёшься в Новый Лондон.

Глава 7

«И думаю, нам всем будет лучше, если по окончании этой недели ты сразу же вернёшься в Новый Лондон».

Слова Эсси преследовали меня следующие несколько дней. Каждую ночь я ворочалась, прежде чем мне наконец удавалось их отбросить и провалиться в неспокойный сон; и всё равно поутру они снова приползали, нависая, словно тёмное пятно в углу зеркала.

Три следующих утра после нашего разговора в садах я едва вижу сестру. Хотя все в Норланд-Хаусе заняты подготовкой к балу, сама Эсси редко покидает свои покои, разве что во время приёмов пищи. В тех нечастых случаях, когда она присоединяется к нам с Томом и Крессидой за обеденным столом, меня поражает её измученный вид: усталость сочится из каждой поры, а глаза на пепельно-сером лице мутные, словно оловянные ложки.

Мне даже не представляется шанса выяснить, что её так расстроило – смерть Отца или есть другие причины, я также не могу расспросить её подробнее о её прежних замечаниях. Однако, оставшись в одиночестве в своих покоях, я вновь и вновь прокручиваю их в голове, возвращаюсь к ним до тех пор, пока их грани не стираются, как на старой разменной монете.

«Здесь творятся вещи… нам всем будет лучше, если… ты сразу же вернёшься в Новый Лондон».

«Паранойя, – говорю я себе, – вот в чём дело». Ничего не творится в Норланд-Хаусе – сестра просто слишком долго оставалась одна, как сказал Киллиан. Она начала видеть монстров там, где их нет, и каждую трещинку на стене интерпретировать как предзнаменование собственного краха. Со временем границы исцелятся, как и она.

Днём я практически убеждаю себя в этом. Но ночью, проснувшись в окружающей меня гнетущей темноте, когда за окном виднеется белая полоска… вот тогда, на этом стыке между пробуждением и сном, мне кажется, я могу это почувствовать.

Наблюдающую за мной силу. Прибирающую к рукам Дарлингов, одного за другим.

На пятое утро в Норланд-Хаусе – накануне Мемориального Бала в честь Отца – я встаю рано и отправляюсь после завтрака в конюшни. Перед тем как выйти,