Читать книгу - "Из рода монстров - Лидия Грегович"

я кладу в карман плаща письмо Фитцу Ваннету вместе с ещё несколькими посланиями, адресованными другим дебютанткам, с которыми я сдружилась в Новом Лондоне, и прошу мальчика-конюха сказать Крессиде, если она будет спрашивать, что я уехала в город их отправить.

Однако, по правде, дело не в том, чтобы вычеркнуть очередной пункт из моего списка дел, куда больше мне необходимо выбраться из дома. Нескольких часов пути прочь от бескрайней белёсой стены Серых Земель и пустого взгляда сестры оказывается достаточно, чтобы напомнить себе – мир не обрывается в конце подъездной дорожки к Норланду.

Пусть я вернулась домой, я могу снова уехать, если пожелаю.

Бархатная ткань моей амазонки лепится к ногам и развевается на ветру во время скачки. Подо мной сизо-серая кобылка по прозвищу Пегас фыркает от усилий, когда я подгоняю её вперед, бросаясь к линии горизонта, что маячит вдали – голубой шов между небом и землёй.

Полной грудью я вдыхаю солоноватый морской воздух, от которого щиплет ноздри, и пришпориваю Пегас сильнее и сильнее. Слева от меня мелькает побережье Сассекса: зелёные холмы перетекают в пасмурное небо, за ними тонкая полоска береговой линии, меловые обрывы, похожие на стёртые в порошок кости. Вдоль них ровным светом горят фонари. Там, куда не дотягивается их пламя, мрачным свинцовым облаком колышутся Серые Земли – кажется, будто они надёжно запечатаны, так что наивный человек может решить, что они не представляют угрозы.

Я с опаской приглядываюсь к ним. Мне кажется или туман за последние несколько дней подобрался ближе? Что он дюйм за дюймом подползает к нам, как подступает вода в прилив.

Дёрнув за поводья, я направляю Пегас прочь от утёсов и на развилке сворачиваю на немощёную дорогу, уходящую в глубь острова к рощице. До Шорема-на-Взморье, ближайшей к Норланд-Хаусу деревушки, можно добраться по берегу, но путь через лес Бартон быстрее, а кроме того, наши лесные угодья всегда меня успокаивают. Думаю, дело в их благородности. Когда едешь под роскошными зелёными кронами деревьев, перебираешься через древние переплетения корней, даже будучи Мэнор-рождённой чувствуешь себя мышонком.

Стоит мне оказаться под сенью деревьев, как температура падает, воздух наполняется насыщенным запахом земли, ростков и тлена. Густые, словно мох, тени ложатся на лесную подстилку, то тут, то там россыпью монет по земле раскиданы островки света. Если не считать временами раздающейся трели птиц над головой, вокруг царят тишина и покой.

– Путешествуете в одиночку, Перводочь?

Раскатистый голос за моей спиной звучит резко, словно камень шаркает о камень. С колотящимся сердцем я дёргаю поводья и останавливаю Пегас, разворачиваюсь в седле.

В двадцати шагах от меня стоит человек – широкоплечий, одетый в залатанный плащ и брюки. Нижнюю половину красноватого лица покрывает жёсткая спутанная борода; в темноте поблескивают хитрые голубые глаза. Он улыбается столь остро, что изгиб губ напоминает серп.

– Вам стоит быть более осторожной, – мужчина делает шаг вперёд. – В Сассексе уже не так безопасно, как раньше – или до вас не дошли слухи?

Он ступает в просвет в кронах деревьев, и на него падает солнце. Мой пульс замедляется, когда лучи выхватывают его черты и позволяют мне лучше разглядеть мужчину. «Я знаю этого человека».

– Мистер Бёркс, – я с облегчением выдыхаю. – Я вас не узнала. Что вы здесь делаете? Почему я не видела вас в Норланд-Хаусе?

Хотя я определила, кто он, в голове всё равно не укладывается, что мужчина передо мной, с копной диких волос и звериными интонациями, – это некогда ухоженный дворецкий Отца. Присмотревшись, я почти могу разглядеть под густой щетиной его бороды выдающийся подбородок, но больше всего меня беспокоят перемены в его манерах. Нет больше той сдержанности, кроткой мудрости, благодаря которым гости Норланд-Хауса всегда чувствовали себя комфортно. Теперь он глядит на меня так, словно я рыбина, которую надо выпотрошить.

Бёркс усмехается, подходит ещё на шаг ближе. Я инстинктивно натягиваю поводья Пегас, заставляя её отступить.

– Спросите сестру, – говорит он мне. – Это ведь она меня уволила.

– Эсси вас уволила? – я вздрагиваю от фамильярности его слов и того, с каким ядом они слетают с его уст. – Но зачем она…

Я умолкаю, когда он опускает подбородок, обращая ко мне левую часть лица. Лозой по шее ползёт серо-белый узор – тень под кожей, будто его вены наполнили пеплом. Тонкое щупальце тянется из бороды к левому глазу, подобно стреле, нацеленной в зрачок.

«Серотлен». Первая стадия превращения – и одна из наиболее видимых любовных меток Серых Земель. Горло перехватывает, кулаки сильнее сжимают полоски кожи.

Завидев мою реакцию, бывший дворецкий ухмыляется ещё шире.

– Страшно, да? – он издевается. – Вот и ваша сестра испугалась. Глупые девчонки – неужто не знаете, что она не убьёт вас, пока не покончит со мной? – он проводит пальцем по плесневелой полоске Серотлена до самого воротничка рубашки, затем его рука повисает вдоль тела. – Хотя, может, вы и правы. В конце концов, Фантомы не единственные отнимают жизни.

Я замечаю, что на боку у него блестит нож, когда в кустах впереди раздаётся шорох, затем треск ветки, словно кость переломили. Повернувшись, я ахаю, завидев, как между деревьев появляется ещё один мужчина – на этот раз незнакомый и ростом выше Бёркса, голодный и взбудораженный, словно заморенный лис. В руках у него точно такой же клинок, в лучах света лезвие блестит золотом.

В ушах у меня стучит кровь.

– Что вам нужно? – цежу я сквозь стиснутые зубы, оглядываясь на Бёркса.

Тот издаёт очередной глухой сухой смешок, словно мой вопрос позабавил его.

– Только то, что нам причитается, – он достаёт нож из-под плаща и стучит плоской стороной о ладонь. – То, что задолжал мне ваш Отец.

Его плечи напрягаются, когда он готовится атаковать. Этого движения достаточно, чтобы подхлестнуть меня. Сквозь шок прорывается ярость, подобно удару хлыста, в голове проясняется. Одним плавным движением я запускаю руку под плащ, пальцы смыкаются на рукояти Истребителя Призраков. Тяжесть пистолета в ладони придаёт мне сил, словно крепкая рука друга.

Я плавно вытаскиваю оружие и целюсь в голову бородача.

– Он ничего не был вам должен, – отвечаю я и взвожу курок для весомости. – Как и я.

Я жду, что Бёркс испугается при виде моего пистолета, отступит и побежит обратно в ту пещеру, из которой вылез, в поисках безопасности. Вместо этого угроза получить пулю в лоб, похоже, только провоцирует его. Ухмылка превращается в гримасу, он скалит зубы, выставляя напоказ распухшие, больные десны.

– Врунья, – шипит он с горящими глазами. – Вы, Дарлинги, сидите себе там в красивых одеждах в