Читать книгу - "Мелодия огня и ветра. Том 2 - Акили"

«Даже у врага может быть хрупкое сердце».

«Лань… ужасно выглядишь».

Последнее, что видела Аилань, это окрашенное всполохами огня небо… и Мерали. Мерали пылала как факел, махая руками в тщетной попытке сбить пламя. Запах её горелой плоти, кровь на ладонях и предсмертный вопль шрамами отпечатались в сознании Аилань, прежде чем тьма поглотила его.

7. Круг ненависти, круг любви

Военный лагерь погрузился в тяжёлые сумерки. Между носилками и шатрами с ранеными бегали лекари. Половину армии тошнило после ядовитого дыма. Другие отравились ещё сильнее: из-за слабости и жжения они не могли подняться, ничего не видели, кто-то умер уже в лагере. Музыканты воды помогали с внешними ранами. Музыканты ветра очищали воздух от тяжёлого запаха крови и возможных остатков ядовитых паров.

Князья по обыкновению собрались на совет в большом шатре. Члены их семей молчаливо стояли поодаль, не вмешиваясь. Вэй также звал Сюна, но тот не пришёл. Вэй знал причину и не стал настаивать.

Сам Вэйлин из-за болезни тоже не подходил близко к людям и иногда откашливался в сторону. Но по крайней мере, он шёл на поправку и мог участвовать в политической жизни. Нельзя было надолго оставлять Ванлинд без права голоса. Ни дядя, ни Сюн не смогли бы занять место князя. К тому же Сюну и без того сейчас худо.

– …Этого бы не случилось, если бы музыканты земли не разрыли жидкий огонь!

– Господа, будь вы на нашем месте, поступили бы так же. Никто не знал, что под местной землёй течёт огонь. Так же, как никто не знал, что его не стоит поливать водой, – ответила княгиня, и все поняли намёк на провал Шуйфена.

– Княгиня Лирия, – выступила вперёд княжна Шуйфена Амэя. – Я ещё столь неопытна и совершила ошибку, не понимая природу жидкого огня. Искренне прошу за неё прощения перед всеми княжествами и готова принять наказание.

– Славная девочка. Жаль, твою жертву не оценят, – деланно вздохнула княгиня.

Снова намекала на князя Ошранда, которому даже собственные дети были как чужие. Но, прежде чем сам князь успел вставить слово, она продолжила:

– Полагаю, мы все вчера проявили себя не лучшим образом, за исключением Ванлинда. Музыканты ветра рассеивали ядовитые пары, иначе последствия столь досадной ошибки задели бы куда больше наших людей. Кроме того, второй молодой князь Сюнлин лично атаковал императора Рейтана и заставил его прервать столь чудовищную мелодию дракона. После он и князь Вэйлин, который вступил в бой, несмотря на болезнь, вместе сразили принца и принцессу огня. Я слышала, что принцессу ветра тоже ранили люди господина Сюнлина. Так что не будет преувеличением сказать, что Ванлинд нас вчера спас. Будем же ему благодарны.

Хитрая лиса. Всё выглядело так, будто княгиня хвалит Ванлинд, но на самом деле сместила внимание с ошибки Лердэ на другое княжество и натравила на Ванлинд охочий до славы Шуйфен. Однако Вэй не стал ей в этом мешать. В конце концов, сказанное – чистая правда, пусть всё и немного сложнее. К тому же это значительно смягчало репутационный удар от слухов, что принцесса ветра училась своему искусству в Долине Ветров Ванлинда. Теперь она ранена теми же, с кем училась.

Бедный Сюн. Вэй даже не знал, что ему сказать в утешение. Какие слова были бы уместны? Важный член его отряда, его соратница напала на его подругу и ранила ценой своей жизни. По кому должно скорбеть его сердце?

Вэй не знал Аилань. Для него она была чужим человеком, от ветра которого разгорается пламя войны, что губит его людей. Пусть Аилань не убивала напрямую, но её вина очевидна. Вот только… она – важный человек для Сюна. Она спасла его из смертельного плена. Уже за это Вэй готов дать ей шанс и не хотел надеяться на её гибель. Не хотел, но не мог отогнать эту мысль… и Сюну об этом лучше не знать.

Сюн сидел в своём шатре и не находил себе места. Цветок эдельвейса снова посвежел от его мелодии. Если бы только раны могли затягиваться так же легко.

Сюн не нашёл ни Мерали, ни Джейдипа. Их не было ни среди живых, ни среди раненых, ни среди мёртвых, которых удалось унести с поля боя. Что с ними? Что с Лань? От этих вопросов хотелось лезть на стену. Однако поздно ночью в воротах лагеря появилс я едва живой человек и рухнул Сюнлину прямо на руки.

– Джейдип! Ты ранен? Что случилось? Где Мерали? – сыпал вопросами Сюн, а Джейдип только всхлипывал. На потемневших от сажи щеках блестели мокрые дорожки.

– Мерали… убили. Заживо… сожгли… когда она ранила принцессу ветра, – медленно произнёс Джейдип, захлёбываясь в слезах.

– Ч-что ты сказал?

Сюн почувствовал, что его руки дрожат.

– Мерали… умерла. Я ничего не смог сделать. Простите, господин Сюнлин. Простите!

Не это! Сюн просил повторить не это, но не рискнул переспрашивать. Все вокруг слышали Джейдипа, и весть о том, что принцесса ветра, «ведьма поветрия» ранена, возможно, умерла, разлетелась по лагерю. Сюн чувствовал, что ему не хватает воздуха, и схватился за грудь. Джейдип думал, что это из-за Мерали, и продолжал бить лбом о землю и просить прощения. У Сюна ли? У Мерали? У кого?

Сюн изо всех сил убеждал себя, что должен скорбеть о Мерали, но всё, о чём он думал, это жизнь Лань. И глядя на горе Джейдипа, Сюн ненавидел себя.

Он поднял Джейдипа за плечи и отвёл в свой шатёр. Сюн суетился с чайником, и так отвлекал себя от мыслей. «Лань! Лань!» рвалось наружу. Руки дрожали, носик чайника звенел по кайме чашек, несколько капель сорвалось мимо. Сюн с большим усилием закрыл свои чувства на замок и сосредоточился на помощи тому, кому мог помочь. Перед ним сидел ещё совсем молодой человек, который недавно учился в школе, а теперь от всего пережитого был ни жив, ни мёртв.

Джейдип закрыл лицо ладонями и больше не смел издать ни звука. Взял протянутую чашку только потому, что не смел отказать «господину Сюнлину». Даже пригубил, но тут же вздрогнул и выронил. Узорная чашка покатилась по тростниковому полу, разливая чай – жасминовый. Любимый чай Мерали. Джейдип не