Читать книгу - "Сказание о девочке и королевском звере - Нахоко Уэхаси"

кивнула. – Возьми одеяло и лезь наверх… пока не стемнело. Сегодня… придется тебе ночевать под деревом.

Девочка замотала головой:

– Нет, я здесь останусь, с тобой.

– Дурочка… Тут узко – упадешь.

– Все хорошо. Места нам хватит.

Дзиён сдался.

Стемнело, и быстро начало подмерзать. Пасечник и его подопечная прижались друг к другу, целиком забравшись под одеяло, но холод все равно то и дело пробирал до костей, не давая нормально поспать.

Несколько раз за ночь Дзиён просыпался, чтобы облегчиться. Эрин помогала ему встать, и, когда он поднимался на ноги, боль пронзала все тело ниже пояса. Но хуже боли был страх: соскользнуть с обрыва и исчезнуть в темноте. Дзиён хотел только одного: чтобы бессонная ночь наконец закончилась.

На рассвете Эрин разбудил знакомый сладковатый запах. Она поначалу решила, что это лишь остатки кошмара, но, стоило высунуть голову из-под одеяла, девочка поняла: все взаправду. В морозном утреннем воздухе витал запах тодов.

От страха у Эрин перехватило дыхание, сердце забилось быстрее. Она аккуратно, чтобы не разбудить Дзиёна, выглянула из-за укрытия. Ничего подозрительного девочка не увидела: только очертания кустов ниже по склону и нескольких упавших деревьев возле разлившейся реки.

Но каждый порыв ветра доносил до Эрин запах тодов. Вдруг что-то шелохнулось – девочка пригляделась и застыла. По спине пробежал холодок. Одно из бревен едва заметно двигалось.

Это оказались никакие не деревья, а тоды – три особи. На кого они охотились? Похоже, ящеры медленно приближались к высохшим зарослям кустарника. Эрин напрягла зрение и увидела, что в траве кто-то шевелился.

«Другой зверь? Или птица?»

Девочка решила, что, верно, последнее, поскольку то, что она поначалу приняла за засохший куст, на самом деле было гнездом. Однако кое-что показалось Эрин странным.

Тоды были огромными чудовищами, способными с легкостью перевозить на себе людей. Девочка помнила, как она невольно оказалась верхом на звере, – все ее тело было меньше его головы.

Но сидевшая в гнезде птица казалась больше любого из тодов. Разве вообще бывали такие огромные пернатые? Эрин сомневалась: она никогда не встречала птиц крупнее ее самой.

Однако в гнезде сидела не взрослая птица – это точно был птенец: слишком уж неуклюже тот двигался.

Но куда же смотрела мама? Тоды подбирались все ближе и, казалось, готовились кинуться на жертву. Первым делом они отгрызли бы голову, а потом и все остальное.

Эрин скорчилась. Ей стало жаль птенца, жизнь которого должна была оборваться так внезапно. Девочке хотелось ему помочь, но как? Кидаться в тодов камнями было бессмысленно. Чудища задрали головы и нацелились на жертву.

«Сейчас съедят!»

Эрин зажмурилась, и в этот момент в небе раздался пронзительный звук, напоминавший игру на флейте. Девочка подняла взгляд, пытаясь разглядеть источник шума.

Небо все еще было темно-синим. Встающее из-за гор солнце окрашивало их вершины золотом – в светящемся ореоле возникла фигура с огромными крыльями. Она скользнула вниз, в ущелье, пролетев прямо над головой Эрин и на секунду накрыв ее огромной тенью. Завороженная, девочка забыла, как дышать. Свист изменился – он превратился в сложную мелодию.

Создание, теперь навеки запечатленное в памяти, не было птицей. Одно лишь его крыло казалось размером с каменный уступ, на котором ютились Эрин и Дзиён, перья были серебристыми, голова напоминала волчью морду, а на лапах росли огромные когти.

За зверем поднялся поток воздуха, и Эрин пришлось схватить одеяло, чтобы его не унесло. Существо тем временем снижалось прямо на тодов.

И тут Эрин ахнула – ничего страннее она в жизни не видела.

Ящеры отвернулись от гнезда и перекатились на спины, будто предлагая себя в жертву. Когда крылатый зверь спикировал на них сверху, они даже не шелохнулись.

Чешуя тодов отражала стрелы, но зубы летающего существа входили в их шкуру, точно нож в масло. И минуты не прошло, как всех троих он разорвал в клочья.

Палач, ужасающий и грациозный, пировал среди останков своих жертв, и взошедшее солнце отражалось от его серебряных крыльев. Эрин не могла оторвать глаз от этой картины.

«Его голос…»

Звук походил на свист, который использовала мать, оказавшись в окружении тодов.

Почему ящеры так реагировали на эти звуки? И почему не укрывали чешуйками свои ушные каналы, если те были их слабым местом? Или, может, звук доходил до внутреннего уха через раскрытую пасть?

Окончив трапезу, крылатый зверь принялся вылизываться, точно кошка: вытер окровавленную морду о шерсть на груди и, умывшись, сложил крылья.

Вдруг по ущелью разнесся крик, похожий на звук арфы: рон, рон, рон… Так кричал из гнезда детеныш – он хлопал крыльями и звал маму. Та ответила ему похожим звуком: ро, ро-рон, ро-рон…

Затем она взяла в зубы кусок мяса, отнесла малышу и обняла его крыльями. В голове Эрин не укладывалось, как такой жестокий зверь может за секунды превратиться в заботливого родителя.

Из-за спины девочки выглянул Дзиён.

– Дедушка? – прошептала она.

Не отводя взгляда от хищников, пасечник кивнул:

– Это дикие оджи – королевские звери…

– То есть… – удивленно забормотала девочка.

Оджи были священными символами власти королевы, дарами неба. Эрин кто-то рассказывал, что под покровительством ёдзэ росло множество оджей. Если их число уменьшалось, это считалось плохим предзнаменованием.

– Да, перед нами точно оджи – видел их в столице. Но не думал, что посчастливится встретить в природе… – шептал Дзиён. – Они невероятно редкие. Слышал, из-за того, что зараз у них не рождается больше одного детеныша, оджи вымирают. В неволе они не размножаются вообще, поэтому людям королевского двора приходится отлавливать диких особей и перевозить во дворец, чтобы число оджей при королеве не сокращалось.

Мужчина замолчал и вздохнул:

– Как им вообще удается воровать детей у таких яростных матерей?

К обеду двигаться Дзиёну стало намного легче. Склон, по которому он скатился, не был отвесным, поэтому теперь он мог подняться с помощью веревки, медленно шагая вверх по скале. Эрин взбиралась первой и смотрела, куда можно безопасно поставить ногу, а Дзиён осторожно ступал по ее следам. Когда пасечник и его подопечная наконец оказались наверху, оба вздрогнули от усталости и внезапного облегчения. Изможденные, они собрали вещи и направились домой. Весь обратный путь прошел в молчании.

По дороге домой голова Эрин была занята оджами. Девочка вспоминала их блестящие крылья и, конечно, свист.

«Она и вправду обездвижила тодов голосом…»

Выходит, оджи пользовались им так же, как слуги тодов – тихими флейтами?

Эрин сразу отбросила эту мысль: от звуков тихой флейты ящеры цепенели, но не переворачивались на спину.

Перед глазами вновь всплыла сцена, как мать свистит в окружении