Читать книгу - "Великая река. Другой берег - Алёна Дмитриевна Малухина"

– Нет! Я буду устраивать здесь кавардак до тех пор, пока ты не вернёшь мне Варна! – крикнула в ответ Ойкью и устроилась поудобнее, скрестив ноги. – Я здесь всё переверну!

– Лучше правда слезь, – устало вздохнул Варн, и заклинание пропустило эти безопасные слова.

Ойкью стремительно обернулась в его сторону.

– А ты кто такой? – её голубые глаза сощурились. – Ходишь тут такой незаметный…

Она подползла к Варну совсем близко и посмотрела ему в глаза, пододвинув своё лицо очень близко к его лицу. Мальчик от неожиданности даже дёрнулся в сторону.

– Такой большой, а пугливый. Ты так и не сказал мне, как тебя зовут, – продолжила Ойкью, пододвигаясь ещё ближе.

Варн открыл рот, чтобы назвать своё имя, но у него снова ничего не получилось. Ойкью сощурилась сильнее, всматриваясь изо всех сил в его лицо, и может, увидела бы что-нибудь, но Ярга в этот момент грозно рявкнула:

– Всё, хватит! А ну слезла, быстро!

Этот по-настоящему гневный окрик совсем не походил на её обычное ворчание, и Ойкью действительно переместилась со стола на скамью.

– Бессовестная! Так вот… – Ярга прокашлялась. – Раньше те, что жили в этих краях, верили, будто у Великой реки есть две сестры: Верхняя река и Нижняя река. Верхняя река – высоко, но это та вышина, которую нельзя достать. Только в далёких холодных землях возможно видеть её призрак – ленты света высоко в небе. Нижняя река – в глубине, но это та глубина, которой не достичь, глубже, чем корни деревьев, и глубже, чем подземные воды. Волны её черны, как глубокая ночь, их можно видеть только осенью, когда Нижняя река сливается с Великой рекой.

– А у тех рек есть Лодочники? – спросила Ойкью. – Вроде Деда? А Другие берега?

– Ну уж нет, Другой берег – только один, как и Дед, – немного поразмыслив, отвечала Ярга. – Да и эти три реки, если подумать, – одна река.

– Только одна река и два берега, – проговорила Ойкью расстроенно. – Но разве нет чего-то ещё? Чего-то больше? Чего-то, где все эти реки находятся, откуда появляются, куда впадают? Разве нет места, где Великая река ещё не началась? Места, где нет Деда?

– Мне-то откуда знать? – недовольно проворчала старуха. – Я только и сижу в этом домишке день-деньской, как я пойму, куда текут все эти твои реки? Тебе самой это зачем?

– Важно знать, – произнёс Варн.

Ойкью удивлённо посмотрела в его сторону и – или ему только показалось? – лукаво сощурилась.

Потом Варн забрался на чердак, где ему разрешили спать, и там через маленькое окно смотрел на небо. Когда стемнело, он увидел свою мать: на её огромных крыльях белыми искрами плясали звёзды, её чёрный хвост перечеркнул небо широкой полосой, а позади неё, словно мерцающий плащ, расстилалась ночь. Рядом с матерью летела другая чёрная птица, поменьше, – то была сестра, которая сплела ему рубашку из крапивы. Птицы что-то – кого-то – искали, они парили в воздушных потоках, пристально глядя на землю с вышины.

Если бы не рубашка, мама давно бы его нашла.

Варн обеспокоенно осмотрел свой порванный рукав: тот распустился уже почти до локтя, и мальчик не знал, как починить его.

Он сошёл вниз, в комнату с массивным столом, затянутую пыльным кружевом паутины, и приблизился к Ярге, которая сидела за прялкой. Она казалась такой спокойной, что походила на старое дерево, на странную древнюю ель с побелевшими иглами.

– Моя рубашка порвалась, – сообщил ей Варн. – Заклинание того гляди совсем рассыплется. Я могу попросить тебя её починить?

– Сам чини, – проворчала старуха. – Зачем мне что-то делать для тебя задаром?

– Я не могу, – покачал головой мальчик. – Если я сделаю это сам, колдовство не подействует. Ты что-то хочешь взамен?

Старуха подняла к нему ухмыляющееся лицо.

– Даже не знаю. Ты ведь не собираешься выполнять мои поручения…

– Что ты хочешь от меня? – хмуро спросил Варн, заранее предчувствуя недоброе.

– Принеси лунную песню, – проговорила старуха, ухмыльнувшись ещё шире. – Тогда и поговорим.

– Лунную песню? – Варн нахмурился.

Он вспомнил белое существо, похожее на Ойкью.

– В этом лесу живут духи, которые сделаны из лунного света, – сказала Ярга. – Они маленькие, у них белая кожа и белые волосы. Ты сразу узнаешь, как только увидишь. Говорят, первое такое существо появилось, когда в лунную ночь соловей пел настолько красиво, что лес не смог этого выдержать. Поэтому они наследуют его голос, а их песни подчиняют лунный свет. Я хочу, чтобы ты принёс мне то, что получилось из лунного света и песни.

– Для них это ведь, наверное, ценно, – Варн посмотрел на старуху недоверчиво. – Зачем тебе это всё? Ты ведь даже не видишь.

Лицо старухи из ехидного стало злым.

– Откуда ты взял эту чушь?! – вскричала она, роняя веретено.

– Твои глаза пустые, – сказал мальчик, внутренне дрогнув. – И ты ходишь с палкой, хотя и не хромаешь. Так зачем тебе все эти огни, лунные песни и чужие златоглазки, если ты не можешь даже увидеть их? Это просто глупость и жадность, вот и всё.

Варн увидел, как кровь отхлынула от лица Ярги, и тотчас пожалел о своих словах. Она стала похожей на настоящую злую ведьму, какими их часто представляют, на ту, которая может растерзать или изуродовать.

Варн уже видел такое выражение – выражение слепой ярости – и подумал, что старуха сейчас попробует заколдовать или ударить его. Но она вдруг шумно втянула носом воздух и грустно расхохоталась.

– Дурак, – просипела она. – Где тебе понять? Не видеть света слишком тяжело. Особенно если успел застать самое начало времён. Когда мир только возник и старый Хозяин ещё не покинул эти места, повсюду было столько света, что ты и представить себе не можешь. А теперь тот свет угас, да и я ослепла. Может быть, однажды найдётся достаточно яркий огонь, и…

Она на миг прикрыла белёсые глаза.

– А зачем тебе звезда, мальчик? – спросила Ярга тотчас, словно спохватившись.

– Эта девочка, что пришла сюда сегодня… – медленно проговорил Варн. – Она спасла меня из лодки Деда. Но он довёз меня дальше, чем до середины реки, и для меня уже не было возврата, а она всё равно спасла меня. Кажется, поэтому Лодочник теперь преследует нас. Звезда могла бы защитить нас от него.

– Вам не нужна эта звезда, – хмыкнула старуха. – Едва ли вам поможет чужой огонь. Дух Подземных вод уже много лет хочет её назад. Вы только найдёте нового врага, и всё.

– Если бы я знал об этом с самого начала, точно не стал бы ничего красть! – посетовал Варн.

– Тогда было бы неинтересно, – старуха ухмыльнулась.

Варну показалось, что после такого душевного разговора Ярга вполне могла бы отменить своё условие с песней, поэтому он осмелился ещё раз попросить её починить его рубашку.

Но старуха только отрывисто засмеялась в ответ:

– Нет-нет, сначала хочу лунную песню!

Варн угрюмо поплёлся в лес, не особенно надеясь встретить белое существо там же, где видел его вчера. Время от времени он обеспокоенно поглядывал на небо: не промелькнёт ли широкий чернильный хвост над древесными кронами? Но мать и сестра, похоже, уже улетели в другую сторону.

Варн окончательно уверился в мысли, что не найдёт лунную девочку на прежнем месте, но тут до него донеслись знакомые уже бульканье и пощёлкивание – они вплетались в выводимую голосом мелодию, как бусины и камешки – в длинную косу. Мальчик протиснулся сквозь орешник и вновь оказался на озарённой слабым светом полянке. Девочка сидела на бревне и пела, а над её головой простирался зыбкий серебристый туман, похожий на хрупкую паучью сеть.

– Эй! – неловко позвал Варн.

Песня оборвалась, и лёгкое облако в вышине немного поблёкло.

– Опять ты! – недовольно сказала девочка. – Что тебе надо?

– Я могу попросить тебя