Читать книгу - "Великая река. Другой берег - Алёна Дмитриевна Малухина"

мне! А если ты сделала ему что-то плохое, я найду управу и на тебя саму, только подожди!

– Ой-ой-ой, посмотрите, до чего напугала. – Старуха напустила на себя скучающий вид. – Я даже поседела от страха… Ой! Я же и раньше была седой.

– Я лодочница, – прошипела Ойкью, поднимаясь на одну ступеньку выше. – Я знаю ужасные виды колдовства.

– Страшна, страшна, – начала было вновь Ярга, но уже совсем не так уверенно, как прежде. – Так уж и быть, можешь забирать этого мальчишку… как только его увидишь. Раз уж он так тебе нужен.

– Вот и славненько, – хмыкнула Ойкью, довольная произведённым эффектом. – Тогда я останусь здесь и поищу.

Она прошла в дом Ярги, миновав саму старуху, слишком удивлённую, чтобы противостоять. Потом облазила все комнатки, все углы, осмотрела погреб и старый чердак, заглянула во все шкафы и сундуки. Ярга сопротивлялась её осмотру слишком вяло для того, кто боится потерять нечто ценное. Это значило одно: Варна нет в доме.

Тогда Ойкью решила, что надо разговорить старуху. Поэтому для начала она села за стол напротив Ярги и пристально на неё взглянула. Ойкью знала: во время беседы прилично смотреть в глаза собеседнику, но глаза старухи казались такими пустыми и неподвижными, что скоро стало неприятно.

– Деточка, что ты делаешь? – наконец осведомилась Ярга.

– Я смотрю тебе в глаза, чтобы своей вежливостью завоевать твоё расположение, – честно призналась Ойкью.

– Ты знаешь, некоторые змеи смотрят в глаза своей добыче, прежде чем броситься, – задумчиво проворчала старуха. – Так что, как по мне, это не очень-то вежливо.

– Поняла, – легко согласилась Ойкью. – Куда ты дела Варна?

– Так вот как его зовут! – обрадовалась Ярга, и Ойкью запоздало прикусила язык. – Вы, юнцы, такие шустрые… Разве уследишь? Откуда мне знать, куда он делся?

Ойкью, конечно, поняла, что старуха врёт, но не стала спрашивать ещё раз: всё равно ничего не добьёшься.

– Зачем он тебе нужен, этот мальчишка? – усмехнулась Ярга. – Он ведь только оборотень, пусть и не совсем обычный. Он наивный и не знает леса; от него никакого толку.

– Если всё это так, зачем ты его забрала? – спросила Ойкью, копируя её прищур.

– Глупо упускать добычу, которая сама идёт к тебе в когти, – хмыкнула старуха. – Этот мальчик пытался украсть у меня одну вещь, и теперь он мне должен: я тоже могу у него что-то взять. Закон леса.

Он попытался украсть звезду! Ойкью сжала руки в кулаки и отбросила гордость.

– Пожалуйста, отпусти его, – попросила она. – Ну почему ты не можешь просто отпустить? Есть законы получше закона леса. Тебе ведь это ничего не сто́ит!

– А вот и сто́ит, – заспорила Ярга. – Мне так скучно. Единственная забава – ловить иногда огоньки. Когда этот мальчишка пришёл сюда воровать, это тоже было довольно скучно, я думала, что просто беру своё. Но теперь за ним пришла ты, и мне любопытно, что будет дальше. Теперь я точно не отпущу его так просто.

Ойкью тяжело вздохнула и медленно произнесла:

– Я понимаю. Твоя скука, чем бы она ни казалась, – это очень страшно, уж я-то знаю. Но я всё равно не собираюсь здесь долго тебя развлекать.

– Это мы ещё посмотрим, – старуха кривозубо оскалилась.

На рассвете Варн вошёл в дом и сразу же увидел Ойкью. Она сидела за столом и выглядела взволнованно-сосредоточенной, и Варн хотел подойти к ней и признаться, что рад ей и что поступил глупо; он хотел рассказать про подземного духа и показать златоглазку, которую всё ещё носил в кулаке, – Ойкью бы точно всё поняла.

Но вместо этого он почему-то произнёс:

– Эй, как тебя зовут?

И он слышал свой голос словно издалека, не узнавая себя самого.

– Ойкью, – она взглянула на него удивлённо. – Ну а ты кто такой?

И Варн хотел произнести своё имя и рассказать о том, что случилось с ним, и о том, что Ярга наложила на него дурацкое заклинание.

Но Варн не сказал ничего, только развернулся почему-то и побрёл обратно, в сторону крыльца. Он спиной ощущал удивлённый взгляд Ойкью и её недоумение и чувствовал, как глаза начинает неприятно пощипывать.

Потом в дом вошли всадники – их было трое: красный, чёрный и белый. Чёрный был самый молодой, почти юноша, а белый, которого Варн прежде не видел, – наоборот, самый старый, и Ойкью говорила с ними и шутила с ними, и они отвечали ей так, словно были обычными людьми. И Варну тоже хотелось говорить и шутить с Ойкью, но его слова каждый раз оказывались не его словами, и он решил, что лучше всего просто молчать.

Довольно скоро Ойкью наскучили всадники, и тогда она принялась устраивать в домике Ярги беспорядок и учинила в итоге такой кавардак, какого Варн никогда в жизни не видел. Она вытряхнула все корзины, перевернула все сундуки и даже заглянула в печь – и вылезла, будучи целиком такого же цвета, какого прежде были только её руки. Ойкью громила всё вокруг с весёлым и злым упорством, но при этом – Варн заметил – казалась обеспокоенной и потерянной. Она то и дело замирала на месте и с тоской оглядывалась по сторонам, и Варну хотелось сказать, что вот он, здесь, но, как мальчик ни пытался, ничего у него не вышло.

Потом вернулась Ярга и принялась отчитывать Варна за то, что он так долго выполнял задание, и он слушал её и медленно злился.

– Ты заставила меня сделать гадкую вещь! – воскликнул он.

– Подумаешь! – фыркнула Ярга. – Ты всего лишь украл насекомое. Этот дух уже завтра найдёт ещё какую-нибудь блестяшку. А ну дай сюда!

Рука Варна против воли разжалась, и златоглазка выпорхнула из неё и опустилась прямо Ярге на ладонь. Та усмехнулась себе под нос и сжала её в когтистых пальцах. Слова Ярги совсем не прекратили Варновы угрызения совести, вдобавок он так сильно устал и испугался, что почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы.

– Не будь нюней, – Ярга скривилась. – Ты, видно, из тех, кто вечно ревёт из-за всякой ерунды. Ещё и растяпа! Целую ночь не мог выполнить самое простое поручение.

Варн вдруг ощутил необходимость сказать ей что-нибудь злое. Он сморгнул слёзы и, набравшись храбрости, заявил:

– Если будешь столько ворчать, к тебе твои внуки совсем приходить не будут!

– Эти невежи и так не очень часто приходят, чтоб ты знал! – прямо-таки взвилась Ярга. – Глядите, какой смелый! Я на тебя найду управу! Заставлю тебя замолчать навечно! Или будешь спать сотню лет!

– Молчать и спать… Это было бы счастье, – Варн устало закатил глаза. – Можно ты начнёшь колдовать прямо сейчас?

– Убирайся с глаз моих! – зарычала на него старуха. – Завтра будет тебе новое задание! И если не выполнишь, тогда… тогда… Тогда я заставлю тебя неделю сидеть на той высокой сосне!

Пригрозить ворону высокой сосной – всё равно что наказать рыбу, бросив её в реку. Варн, неожиданно для себя самого, засмеялся. Деревья знакомо зашумели, поднялся ветер, издалека, из глубин карстовых разломов донёсся печальный гул. Варн смеялся недолго, но этого хватило, чтобы заклинание Ярги рассеялось на один миг.

Варн ликующе обернулся в сторону Ойкью, но та деловито разбрасывала по комнате содержимое какого-то сундука и смотрела совсем в другую сторону.

Мальчик печально вздохнул.

– Для страшной лесной ведьмы ты как-то плохенько умеешь угрожать, – сообщил он Ярге.

И ему показалось, что старуха улыбнулась насмешливо, хотя её белёсые глаза оставались непроницаемыми.

И ему показалось, что его обманули. Только Варн не понял, как именно и зачем.

* * *

День минул, а вечером Ярга рассказывала легенду – вернее, пыталась рассказывать.

Варн сидел за столом и слушал, а Ойкью сидела на столе и тоже слушала. Ярга старалась сопротивляться этому беспорядку, но Ойкью отвечала таким неожиданным упрямством, что становилось ясно: стащить со стола её не смогут и сто лесных ведьм разом.

– А ну слезай и садись