Читать книгу - "Великая река. Другой берег - Алёна Дмитриевна Малухина"

– Из лунного света я могу сделать что угодно, дурачок, – незнакомка пренебрежительно хмыкнула. – Но для этого нужна песня. Меня тоже когда-то спели.

– Ерунда какая-то, – сказал мальчик.

Вообще-то Варн едва сдержался, чтобы не обозвать её в ответ: он не очень понимал, как лунный свет может быть материалом.

Беловолосая девчонка сдерживаться не стала и показала ему язык.

– Иди своей дорогой, – сказала она грубо. – Мне нужно одиночество, чтобы петь.

Варн насупился и, бросив ещё один взгляд на незнакомку, побрёл обратно. В спину ему неслись угасающие с каждым шагом трели.

Вскоре лунная песня стихла совсем, смешавшись со звуками ночного леса.

Варн дошёл до самой реки и понял, что промахнулся: карстовые проломы лежали чуть выше по течению. Над водой висела яркая жёлтая луна, такая же, как в ту ночь, когда Варн встретил Ойкью. Мальчик прислушался, но звука, похожего на лязганье ржавой цепи, не уловил. Варн немного постоял на берегу, удивляясь тому, как ему вообще пришла в голову эта мысль – звать Лодочника. Он вспомнил то странное ощущение оцепенения, которое испытал, оказавшись в лодке Деда, и вздрогнул, поёжившись на холодном ветру.

Тогда Варн кивнул сам себе и, немного отойдя от берега, двинулся вверх по течению.

Вскоре он набрёл на шалашик, похожий на гнездо пеночки, – круглый шар, сплетённый из веток и закреплённый на нескольких высоких шестах. Варн вспомнил, что уже видел такой однажды – в лагере лодочников, и отошёл ещё поглубже в лес. Вновь столкнуться с кем-нибудь из этого народца ему пока не хотелось.

По пути Варн попытался уточнить дорогу у встреченного ворона; хотя мальчик давно и не превращался, он всё ещё помнил этот язык. Однако ворон только запутал, утверждая, что нужно «идти под озерро и под рреку». Варн понятия не имел, как это, поэтому продолжил брести в сторону карстовых разломов.

Наконец первый из них оказался у его ног. Это был неглубокий провал, рассекающий землю, как старый шрам, и Варн двинулся по самому его краю. Чуть впереди виднелся ещё один, огромный, разветвляющийся на множество подземных пещер. Из его глубин клубами поднимался тяжёлый туман, словно сошедшее на землю облако пряталось целый день в темноте и тишине, а теперь выбиралось наружу. Варн нервно обхватил себя руками и посмотрел наверх. В вышине сияли звёзды, в вышине ветки деревьев подрагивали под дуновениями нежного ветра, который словно говорил: «Приятного полёта». В здравом уме и твёрдой памяти, имея чистое звёздное небо и тёплый ветер над головой, мальчик никогда не полез бы в разлом.

Варн знал, что пришёл в нужное место. Заклинание, которое было наложено на него старухой, тоже это знало и упрямо тянуло вниз. Но Варн был сыном Матери Птиц, а это значит – достаточно волшебным существом, чтобы немного сопротивляться. Совсем немного – потому что назад он не был способен повернуть. И Варн сделал всё, что мог.

Он сел на край разлома, скрестив ноги, и упрямо решил никуда не лезть. Старуха хочет, чтоб он вернулся к утру. Что ж, тогда он просто досидит здесь до рассвета – и всё.

Из глубин тянуло холодным, пахнущим землёй и камнем сквознячком. Варн сидел и размышлял о важном. Есть моменты, думал он, особенно исполненные жизни, мгновения, когда чувствуешь себя существующим вполне, когда остро ощущаешь своё присутствие в мире и единство с ним. Когда чувствуешь, как пахнет солнечный свет и как гулко звучат движущиеся облака, когда невыразимое счастье распирает изнутри, словно раздувающийся воздушный шар.

Только это, только эти мгновения лишь чего-то стоят. Всё остальное – ерунда, чепуха, пыль на ветру…

– Эй! Чего ты тут примёрз? – маленький ужик скользнул в траве рядом с рукой Варна, остановив путаный поток мыслей.

– Я не примёрз, – фыркнул мальчик. – Я жду Духа Пещер.

– Чтобы встретить Духа Пещер, нужно в пещеры лезть, – насмешливо прошуршал ужик.

– А я не так уж хочу его встречать. Поэтому сижу здесь, – Варн равнодушно развёл руками.

Ужик ничего не понял. Несколько секунд он оставался на одном месте, покачивая желтоватой сверху головой из стороны в сторону, а потом ласково проговорил:

– Ты очень странный. Но я позову его для тебя.

И ужик юркнул в расселину между камнями и исчез в разломе. Варн безразлично проследил за ним. Появится этот дух или не появится – какая уже разница?

Некоторое время спустя Варн увидел золотистый свет, пробивавшийся из глубин расселины, а затем на поверхность поднялся человек…

Во всяком случае, кто-то похожий на человека. Он был огромный, серовато-коричневый, несуразный. Его тяжёлые угловатые плечи покрывал слой мха и сосновых иголок, его щёки изре́зали трещины и глубокие продольные борозды – такие следы оставляет вода, текущая по каменным склонам. Из-за этих борозд казалось, великан плачет.

Его глаза сверкали из-под тёмных тяжёлых бровей, словно два маленьких алмаза, вложенных в грубую породу.

– Один из моих сыновей позвал меня, – негромко проговорил дух, будто бы с трудом разомкнув губы. – Что тебе нужно?

У него оказался низкий и тихий рокочущий голос: это был голос подземных вод, осыпающихся пещерных сводов, оползней и землетрясений. Так могла бы говорить земля, если б только она нашла что сказать.

– Старуха, что живёт в Доме-с-огнями, сказала мне украсть для неё твоё сокровище, – сообщил Варн, продолжая всё так же сидеть на месте.

– Зачем ты мне говоришь об этом? – удивился дух.

– Потому что я не хочу ничего у тебя красть, – пожал плечами мальчик. – Но на меня наложено заклинание, которое заставляет меня. Например, сейчас мне очень хочется спуститься вниз… Ты ничего не сможешь с этим сделать?

– Ты сейчас признался, что хочешь меня обокрасть, и теперь просишь тебе помочь?

Дух наклонил голову, так что мальчик увидел его тяжёлое печальное лицо совсем близко.

– Тогда я не стану тебе докучать, – объяснил Варн.

– Я уйду вглубь, сомкну за собой землю, и ты не отыщешь меня, – медленно произнёс дух. – Ты такой маленький и слабый… Вряд ли ты смог бы мне навредить.

Потом он говорил что-то ещё, но Варн понял, что это не будет очень-то ему полезно, и перестал слушать. Он жадно рассматривал духа, таящегося в тумане, словно странная гора, и думал, что мог бы написать про него стихотворение.

– А всё-таки… что такое это твоё сокровище? – осторожно проговорил мальчик.

– Это солнце, – тяжело пророкотал дух.

– Под землёй нет солнца, – нахмурился Варн.

Теперь ему и самому было интересно, что такое скрывает в разломе этот великан, говорящий голосом земли.

– Это моё солнце, – упрямо повторил дух.

Варн посмотрел на него насмешливо и медленно произнёс:

– Думаю, что ты врёшь.

– Я никому его не показываю! – прорычал великан. – Не сомневаюсь, что такой маленький ты его украдёшь. Но ты не поймёшь. Станешь смеяться и всё обрушишь.

– Я уже давно очень редко смеюсь, – удивлённо проговорил Варн. – И не стану ничего рушить.

Этот подземный дух никак не мог узнать о силе его смеха. Может быть, он имеет в виду что-то другое?

– Тогда смотри, – очень тихо произнёс дух.

И наклонился. Так наклоняется огромная сосна, так наклонилась бы гора, если бы нашёлся достаточно сильный ветер. Варн, кажется, услышал исходящий от фигуры великана рокот. Вот дух согнул колени, вот опустил спину, вот его огромное, изрезанное невидимыми слезами лицо оказалось напротив лица Варна. А потом великан протянул к мальчику раскрытую руку. Варн дёрнулся, увидев, что ладонь великана пуста, но дух повторил:

– Смотри.

Без сомнения, он показывал что-то, лежащее на ладони, – что-то, чего Варн не видел.

– Здесь ничего нет, – удивлённо произнёс Варн.

– Смотри, – упрямо повторил великан и придвинул протянутую руку к самому лицу мальчика.

Варн посмотрел на серую, исчерченную линиями судьбы ладонь и вдруг увидел, как