Читать книгу - "Одиночество Сони и Санни - Киран Десаи"

же Сатья. Плакать и молчать – путь в никуда. Больше не хотелось быть той, кем она была накануне. Она выглянула в окно и увидела внизу Санни, читающего газету. Пока она раздумывала, стоит ли спуститься и спросить его, не знает ли он, где Сатья, тот как раз и явился.

Пуджа с облегчением одарила его своей улыбкой сердечком. «Смотри, вон твой друг», – сказала она и указала на Санни. Сатью задело, что это ее первое полное предложение в его адрес, и кольнуло ревностью, что вот он пришел, а она наблюдает за Санни, а тот ничего об этом не знает, вытянул голые в шортах ноги, насвистывает себе под нос, бросает воробью крошки лепешек-идли.

– Нет бы ему одеться, как положено на курорте! – вздохнул Сатья.

– Он, должно быть, умный, – сказала Пуджа.

– Потому что одет не как нужно?

– Он все время читает.

– Можно быть дураком и сидеть, уткнувшись носом в газету.

– Наверно, он много знает, – сказала она.

– Он журналист, и поэтому обязан читать новости, но если его расспросить подробней, он ничего не знает. Не смог бы поступить в медицинский, если бы попытался. В школе мне приходилось делать за него все домашние задания по математике.

Ей показалось странным, что он принижает так своего ближайшего друга, а ведь она хвалила того, чтобы сделать Сатье приятное.

– Ты живешь с ним? – спросила она.

– Нет, он в Нью-Йорке, а я в Рочестере.

– Это там, куда мы поедем?

– Я же говорил, что подал заявки в несколько мест и еще не знаю, куда поедем.

– Почему бы нам тоже не поехать туда?

– Куда?

– В Нью-Йорк.

– Зачем?

– Разве не там живет твой друг?

– Только потому, что мой друг там, мы тоже должны там жить? Нет, так не бывает, – сказал он.

– Но не лучше ли поехать туда, где ты уже кого-нибудь знаешь?

* * *

В комнате дальше по коридору Санни проснулся еще до рассвета и, глянув сквозь металлическую решетку в открытое окно, увидел бледнеющее небо и темные силуэты растрепанных кокосовых пальм, втянул в себя рассол океана. Подойдя к окну, увидел напротив аккуратный бетонный домик, выкрашенный в ярко-желтый цвет, с мятно-зеленым балконом. Ближе стоял дом совершенно оранжевый: балюстрада, балкон, ступени, колонны, все оранжевое, – а перед ним в замысловатой вазе в виде четырех коров и четырех пышногрудых дев, наряженных в розовое и золотое, росло деревце тулси. И бок о бок с этим ютилась глинобитная лачуга с пальмовой кровлей, с воротами из двух палок, с поленницей, укрытой пластиковой пленкой. Глядя на этот проулок – отчасти город, отчасти деревня, – Санни ощутил странность своего пребывания здесь. Душевная легкость – вот что нужно ему, чтобы лицом к лицу встретить грядущие дни.

Он вышел из отеля, где за стойкой регистрации, открытой как на разномастную улицу, так и на пышный внутренний сад, зевал служитель. Утро было чудесное, даже на рассвете насыщенное теплом и досугом. В плавках, в футболке, закорючкам пальцев вольготно в шлепанцах, он спустился к пляжу кокосовой рощей – все стволы как обычно тянулись жирафами в одном направлении, – и вышел на простор, до того широкий, что заметен изгиб Земли. Оставил шлепанцы и футболку на гребне дюны и пошел здороваться с волнами, которые шуршали навстречу ему с тем же, обувая его по щиколотку в пенные сапожки: «Ца-ца-ца. Где ж ты был? Ца-ца-ца!»

– Мне следовало давным-давно приехать к тебе, – сказал Санни. – Ты – океан моего детства.

Он поплыл туда, где вода была такой нежной, что казалось, она еще спит. Он плыл на спине, разворачивался тюленем, нырял и выныривал, сплетал пальцы и чувствовал, как трепещет под ладонями тайна. Плыл и думал, что когда плаваешь после долгого перерыва, нет ничего ближе к ощущению счастья.

С легким сердцем Санни вернулся в отель, принял душ, усердно натирая себя розовой таблеткой с запахом розы, которая ни за что мылиться не хотела, и спустился позавтракать в ресторан, где предлагались тосты, такие тонюсенькие, что дунь – улетит, и джем на сахарном сиропе – но зато настоящие лепешки-идли, настоящий мятный чатни, настоящая папайя кубиками.

Он собрал все газеты, которые удалось в отеле найти, включая «Навхинд таймс», «О Геральдо», «Таймс оф Индия» и «Хиндустан таймс», в обложках с рекламой и сплетнями о знаменитостях, и устроился за столиком на открытом воздухе. «Я счастлив, – думал он, – почему? Я наплавался, мне тепло, я босой, я ем папайю и читаю газеты». На первой странице «Индиан экспресс» напечатан фотоснимок козла, в чьих пятнах на шкуре хозяин разглядел слово «Аллах». Решив, что это неспроста, хозяин спас козла от забоя, хотя был вообще-то индус. Санни стало смешно.

Тут он вспомнил про Сатью и Пуджу, которые, возможно, в эту минуту его ищут; он поднял глаза и увидел, что они оба на него смотрят.

– Я ходил поплавать! – крикнул он им – и только потом рассмотрел, что за лицо у Сатьи.

Сатья не умел плавать, и Сатья больше не хотел, чтобы Санни оставался в одном с ними отеле. Он уверился в том, что ему не удастся завоевать любовь жены, если Санни там будет. И не успев осознать, что делает, Сатья постучался в дверь Санни, когда тот вернулся в свой номер, и стоило Санни открыть ему, как Сатья, трясясь от волнения, бросил:

– Ты должен уехать.

– Что это вдруг?

– Ты только и делаешь, что выпендриваешься.

– Хочешь ли ты, чтобы я вернулся на день рождения Пуджи?

– Не знаю.

– То есть не хочешь?

– Если сам не захочешь, не приходи.

Когда Сатья вернулся в себе, Пуджа спросила:

– Твой друг уезжает?

– Ему нужно встретиться с его девушкой.

– Но разве он не вернется?

– Я сказал ему, что не стоит.

Она помолчала немного, а потом спросила почему.

– От него одно беспокойство.

– Как? Он ведь даже почти что не разговаривал.

– Ты не знаешь его, а я знаю, все двадцать лет. Вместо того чтобы вести себя как мой друг, он ведет себя как мой враг. А почему ты расспрашиваешь о нем?

Пуджа, не рассуждая, одним наитием понимала, что Санни привлекает ее больше, чем Сатья. Этого было достаточно, чтобы заставить ее примолкнуть, забеспокоиться, что она закажет не то блюдо из меню и обнаружит свое невежество. Но она уже замужем за Сатьей, а тот человек хороший. Маясь из-за того, что ее тянет к другу мужа, и испытывая к мужу симпатию, она постаралась взглянуть на ситуацию с точки зрения Сатьи – и в тот вечер нарезала