Читать книгу - "Одиночество Сони и Санни - Киран Десаи"

– Спокойной ночи, усталая старая луна!

* * *

В кофейне на стыке с вестибюлем отеля «Тадж» поток иностранцев и отпускных американцев-деси в футболках и шортах, бизнесменов в костюмах и женщин в тяжелых шелках с золотой каймой пересекал охлаждаемое кондиционером мраморное пространство.

Юрист из Атланты, в гавайской рубахе, делая заказ для себя и для Сони, выстреливал пальцем в официанта:

– Два капучино, идет?

– Сделаем!

– Один шоколадный эклер, один лимонный пирог, идет?

– Будет!

Покончив с заказом, он накинулся на нее:

– Вы гуджаратка, я прав? Шах, это ведь фамилия гуджаратская! – И оценивающе осмотрел Соню.

– Мой отец – гуджаратец, но это не совсем так, потому что мы никогда не жили в Гуджарате. Мои бабушка и дедушка жили в Аллахабаде и по аллахабадским обычаям. Мать моей матери была из Восточной Бенгалии, а ее муж, мой дед – немец.

Он нахмурился, как будто такой ответ не вызвал его доверия.

– Где вы живете в Дели?

Соне было неловко признаться, что она все еще живет со своим отцом, поэтому она сказала, что подумывает о переезде из семейного дома, хотя ее семью тревожит, безопасно ли это для нее. Уточнять, что тревожит это только их повара, только он поднял тему ее безопасности, Соня не стала. Адвокат ответил, как автомат:

– Гуджаратцы всецело сдвинуты на безопасности, помешаны на оконных решетках и камерах слежения. В Атланте, – провозгласил он, – полно народу из Гуджарата. Вы будете среди них как дома. Они сидят на деньгах. Один парень, он был до того беден, когда они приехали, что женился на заднем дворе своего друга, свадебный костер развел на решетке для барбекю. А недавно он выдавал замуж свою дочь, так это уже в поместье, где шейхи-миллиардеры проводят аукционы скаковых рысаков.

Соня вспомнила о Дададжи и Ба. Их бережливость, их привычка к дележу считалась, как ни печально, типически гуджаратской, и, возможно, Соня сама тоже типичная гуджаратка. Гуджаратке приходится быть щедрей, чем другие, чтобы избежать обвинения в соответствии стереотипу, но в ее случае это противоречило положению одинокой женщины, неуверенной в будущем, вынужденной жить без излишеств.

Адвокат почувствовал, что набрал преимущество:

– Не могу не рассказать вам об одном сумасшедшем гуджу, которого я встретил в Атланте. Представьте, он провозил контрабандой фреон в своем нижнем белье.

– Фреон?!

– Вещество, используемое в кондиционерах.

И чуть позже поведал, как его двоюродный брат пришел в ресторан со своим другом гуджу, и тот, конечно же, предложил заказать две тарелки супа и разделить на троих.

– Да что с вами такое? – сорвалась Соня. – Я даже не считаю себя гуджараткой. Я никогда не была в Гуджарате, никогда не была в Бангладеш, никогда не была в Германии!

– Простите, Соня, но это не аргумент, хи-хи, – хмыкнул адвокат.

– Представьте, вот были бы вы белым мужчиной, – продолжила Соня, – из Абердина или Аделаиды, а я кинулась бы к вам и сказала: «Эй, у меня есть потрясающая история о белом расисте, с которым я познакомилась в Йоханнесбурге!» Или были бы вы еврей из Нью-Йорка, и я вам: «Напомните мне рассказать вам о скупом еврее, с которым я столкнулась в Багдаде».

– Да ладно вам обижаться, – он ухмыльнулся. – Я всего лишь хотел сказать, что случайно знаю людей, у которых очень много замков, запоров, систем сигнализации и решеток, и люди из этого сообщества – не буду говорить, что это за сообщество, иначе вы разозлитесь, хе-хе, – известны тем, что помешаны на деньгах.

Соня смотрела на него, а он смотрел на нее, бросая вызов своей улыбкой, под которой, она теперь видела это ясно, таилась жгучая неприязнь.

– Вы презираете гуджаратцев и настаиваете на том, что я стереотипно принадлежу к ним из-за моей фамилии, – сказала Соня. – Так в чем тогда смысл этой встречи?

– Нет, но это правда, – сказал он. – Гуджаратцев я не люблю, но, возможно, вы мне понравитесь. – Он подмигнул и достал листок с напечатанными вопросами, который протянул Соне. – Отвечайте, не задумываясь.

Соня прочла пронумерованный список:

1. Ваш рост и вес?

2. Образование и оценки?

3. Пять основных хобби?

4. Пять любимых фильмов?

5. Пять любимых музыкальных групп?

6. Любимый цвет?

7. Пять любимых продуктов? Лучшее блюдо из тех, что вы готовите?

8. Религия и духовность? Как часто вы молитесь?

9. Три ваших качества, которыми вы гордитесь?

10. Три ваших особенности, которые вы бы хотели исправить?

11. Опишите, какой вы видите свою жизнь через десять и тридцать лет.

12. Где вы любите, чтобы вас щекотали?

Колено его затанцевало, лицо закачалось, стол дрогнул. Соня вспомнила свой первый ужин с Иланом. Снег сгибал бамбук, бамбук кланялся луне, Илан рисовал ее профиль. Он сказал ей: «Я, как только увидел тебя, понял, что история будет непростой».

Когда адвокат из Атланты высадил ее у дома, Соня уже раскаивалась. Этот ее не спасет. Ей нужен ее отец. Оказалось, Папа тоже раскаивается. Ему нужна его дочь. Его жена не подумает его спасти. Все воскресенье он провел за компьютером, даже Чанду уехал, у него выходной. Папа отметил странный металлический привкус во рту. Совсем пропал аппетит, он ничего не ел.

– Как, он спросил у тебя, где б ты хотела, чтобы тебя щекотали? – взвился на Сонин рассказ Папа. – Надеюсь, ты дала этому ублюдку пинка под зад!

* * *

Математик предложил прогуляться по Оленьему парку в Хауз-Хас.

– Давай я высажу тебя у входа, Сону, – предложил Папа. – И поверну налево, если вы пойдете направо, чтобы вам не мешать.

Папа, он примет меры, чтобы ни один мужчина не посмел больше спрашивать его дочь, где она любит, чтобы ее щекотали.

Они оставили машину в деревне Хауз-Хас, где еще было в обычае по-семейному отдыхать, покуривая кальян на топчанах-чарпаях, выставленных на улицу посреди развалин, потому что развалин хватало в этой деревне, которую окружал и захватывал город, плодились бутики и кафе. Папа сердито посмотрел на математика, сказал: «Доверяю вам свою дочь!» – а затем повернул налево. Соня и математик повернули направо, мимо рекламного щита компьютерных курсов у въездных ворот, и джентльмен спросил нечто удивительное:

– Скажите, эта девушка на рекламе похожа на мусульманку?

– Скорей, на бенгалку, – бездумно ответила Соня и сразу же поняла, что брякнула глупость.

– Очень хороший ответ, – заметил он. – Действительно, очень хороший.

Несмотря на молодость, он шагал в академически близорукой манере, раздумчиво склонив голову и заложив руки за спину.

Он, видно, имел в виду,