Читать книгу - "Одиночество Сони и Санни - Киран Десаи"

– Ты из хорошей семьи! – Бабита не выдержала, заплакала. – Ты не можешь прожить свою жизнь с босяками…

Будь он в Индии, Санни и не вздумал бы прозябать среди бедняков, но в Штатах такого рода бравада позволительна, притворство, что ты из народа. Попробуй-ка устроить что-то похожее в Дели!

Бабита даже присесть отказалась.

– Не пойти ли нам перекусить? Тут есть перуанское заведение, где подают крем-суп из креветок с перепелиным яйцом.

– Нет, я не в настроении есть. Если не возражаешь, я уеду. Будь добр, вызови мне такси. Еще раз в метро я не вынесу.

Санни вызвал по телефону такси из «Мексиканы», и машина, когда приехала, оказалась на редкость потрепанной и вонючей, и к тому ж в ней во всю мощь блажила латиноамериканская кумбия. Обратная дорога на Манхэттен включала унылый отрезок Северного бульвара, который выглядел какой-то ничейной землей. Бабита, обескураженная, еще раз остро почувствовала, насколько непрочен ее мир, – так же, как и когда увидела окраины Дели. И чем больше кварталов с одинаковыми квартирами проносилось в окне, тем острей было ей одиноко. Чем больше людей, тем больше одиночества.

Вспомнилось, что Санни мог бы жениться на Мо; ее мать как-то раз робко об этом заговорила, но Бабита отвергла идею, потому что Санни в то время, естественно, для Мо считался слишком хорош. Той ночью в зеркале: «Ратти, не умирай. Если ты умрешь, умру и я! Ратти, он пошел в тебя! Он весь в тебя!» Она сидела на унитазе, упав лицом на ладони.

В свои последние дни в Нью-Йорке она упивалась городом. Побывала в музее Уитни, на выставке костюма в Гуггенхайме, в «Тиффани» и в «Блумингдейле», в Маленькой Италии и в «Деликатессене Каца», посмотрела на Бродвее «Короля Льва». В ресторане, примеченном на Коламбус-авеню, пообедала равиолями с начинкой из свежего краба.

– Могу я выразить свою благодарность шеф-повару? Я из Индии и хотела бы сказать вам, что нигде в мире не пробовала таких равиолей!

Мастером по равиолям оказался молодой человек из штата Мэн.

– О, – сказал он, – вы из Индии? Знаете, я как раз собираюсь в Индию. Собираюсь попутешествовать по Азии.

– Вот мой номер, позвоните мне, когда будете в Дели, – сказала Бабита. – Почему бы вам не погостить у меня несколько дней? Я покажу вам город, а вы научите моих девочек готовить несколько блюд, согласны?

– Ваши дочери хотят освоить итальянскую кухню?

– Нет, мои служанки.

– Почему бы и нет? – сказал он. – Это будет весело. Я покажу им, как готовить равиоли, ризотто и пиццу.

– Пиццу? Ну нет! На местном рынке у нас уже делают очень вкусную пиццу, намного лучше, чем здесь, где в начинке почти ничего нет – экономят даже на овощах, а ведь они достаточно дешевы, что уж на них ловчить.

На обратном пути она зашла в ювелирный и спросила владельца, не заинтересуется ли он возможностью выставлять какие-нибудь изделия из Индии, которые она могла бы ежегодно присылать через своего сына, вот такие изящные изделия, как этот серебряный кулон с филигранью, который лежит у нее в сумочке и прекрасно сочетается с западной модой. «Видите ли, мне не нравится в деньгах зависеть от сына, когда я приезжаю в гости!» Потом зашла в антикварный рядом с музеем Метрополитен, заметив в витрине восточные свитки, и осведомилась, не интересуют ли их предметы старины из Индии для продажи. И еще зашла в косметический справиться, не сочтут ли они полезным представлять аюрведические средства на травах.

Вечером она пересказывала Санни, как прошел ее день, бушуя по поводу всякого встреченного затруднения и намекая ему, как это страшно, стареть без сына, который мог бы ее поддержать, мог бы позволить себе оплатить ей отдых. А так ей приходится зависеть от Мохини Фукс.

– Люди иммигрируют в Америку, чтобы преуспеть, а не оказаться за чертой бедности, – предъявила она обвинение.

– А я не рассматривал Штаты как место, где можно разбогатеть. Чем это отличается от стараний выйти замуж за богача? – парировал Санни.

В ушах Бабиты это прозвучало убийственно.

– Не стоит романтизировать неудачу и бедность, Санни, – остерегла она сына и, чтобы донести эту мысль получше, накануне отъезда приняла вид несчастной вдовы.

Возложив ладонь на бесценных Шиву-Парвати, безусловно слишком древних, чтобы кто-то на законных основаниях вывез их из Индии, Санни сдался:

– Мой босс выразил намерение поддержать меня в получении грин-карты!

И тут что-то случилось. Бог и богиня упали. Бабита и Санни бросились их поднимать. Парвати лишилась куска уха. Отлетело сейчас или так было раньше?

Нет, обломок нашелся.

– Просто прилепи его обратно!

Санни сбегал в магазин за суперклеем, и они ухо исправили. Покрепче прижав место склейки, Санни обменялся с богиней откровенными взглядами: визит Бабиты в Америку привел их обоих в ужас.

А Бабита, собравшись в аэропорт, прежде чем застегнуть молнию на своем чемодане, поколебалась с мгновение и сунула в косметичку отличное маленькое мыльце, шестиугольное, с оттиском королевской пчелы, из коробки с мылом для гостей, которую нашла в ванной, – и потом всю дорогу домой мысленно возвращалась к своей мелкой краже. Это марало ее совесть. Зачем, зачем она это сделала? Мало того, что нанесла урон бесценному антиквариату, еще и кусок мыла украла… Этот казус раскрыл ей самой ее горестное, ничтожное состояние.

Часть VIII. Где вы любите, чтобы вас щекотали?

Глава 36

Бархатцы в саду на крыше окутаны шафрановой дымкой. От ядреного солнца слезятся глаза. Ощущение, что в ее шерстяной феран[61] вплетен репейник. Зима в Дели.

Соня вскрыла письмо от Мамы. К письму прилагались ее последние переводы из дневника Зигфрида Барбье.

Сегодня пять лет с того дня, как я приехал в Индию в ночь на Дивали в 1927 году. Осмотрев канал в Хатни-Кунде, я остановился в бунгало ДОР[62] в Таджевале. Рядом с домом растет дерево пипал[63], в кроне которого кишат обезьяны. Под ним живет отшельник, который ухаживает за туфлями и беленой могилой отшельника, жившего здесь до него. Длинная лесенка сбегает к реке Джамна, где недвижно стоит аист, дожидаясь, когда блеснет рыба. Отшельник, столь же недвижный, дожидается мистической рыбы. В традициях созерцания терпение удостаивается духовного и эстетического поощрения. Ожидание. Бхакти. Преданность, любовь к Богу. Ничего не происходит – отлично!

Глаза смотрят в глаза. Даршан[64]. Приклоните свой взор к стопам божественного.

Объект меняет