Читать книгу - "Одиночество Сони и Санни - Киран Десаи"

тогда случай, он наблюдал, как мать Сатьи массировала ему голову, и Сатья привалился к ней так, как Санни никогда в жизни не приваливался к своей матери.

– А Пуджа справится в Штатах? – спросил Санни.

Ее красота, ее хрупкость, ее невинность вдохновят других, и Сатью прежде всего, на то, чтобы всячески содействовать тому, чтобы да, справилась.

– Куда бы нам поехать на медовый месяц? – спросил Сатья, вытянув ноги.

– В наши дни все едут на Гоа, – сказала Бабита. – У моей подруги Ваньи особняк в португальском стиле на островке на реке Мандови. Я все время к ней собираюсь.

– Вы правы, тетя. В горах хорошо для медового месяца летом, а зимой лучше на пляже.

Они поженятся в январе следующего года. Частично точный астролог уже определил дату.

И снова Санни почувствовал… и снова не смог точно определить, что именно он чувствует; это была смесь зависти, презрения, счастья, веселья – все вместе.

– Только ты не умеешь плавать, и она, конечно же, тоже не умеет?

– Необязательно уметь плавать, чтобы наслаждаться морем, – ответил Сатья.

Можно бродить по мелководью и смотреть, как солнце валится в океан, становясь этаким текучим в момент, как коснется брюшком воды. Можно воспаляться, хмелеть от вида голого песка и обнаженной воды, от пугающе дразнящего факта, что тут спрятаться негде.

Глава 33

Хотя Санни не предпринимал больше попыток связаться с Уллой (как и она сама не пыталась связаться с ним), а в воздухе реял негласный уговор приостановить отношения, он твердо знал, что вернуться в Нью-Йорк без подарка никак нельзя. Он слышал, как мать упоминала о магазине на рынке Ауробиндо, где продают настоящие кашемировые пашмины, а не обычную смесовую подделку, и попросил Бахадура отвезти его туда, с тем чтобы по дороге еще забрать у портного несколько рубашек и сделать обязательный визит к дантисту, который каждый индиец из тех, что живет за границей, совершает, когда гостит дома.

– Какой цвет лица у вашей подруги? – надумал уточнить продавец.

– Что за нелепый вопрос! – рявкнул Санни, у которого саднили десны и болела душа. Пока он сидел под бормашиной, дантист злорадствовал: «Это надо ж, в Америке нормальный человек не может позволить себе сходить к зубному! Нет, ему для этого надо приехать в Индию!»

Одна из покупательниц сказала Санни:

– Бисквитный оттенок, подобный тому, что вы сейчас держите, подойдет смуглой коже.

– А бледной неужели не подойдет?

– Нет-нет, бледная сольется, станет того же цвета, что палантин.

– Моя подруга американка, – признался Санни, еще более недовольный.

– Тогда выбирайте что-то по тону среднее, – сказала женщина, которая при слове «американка» не приняла бы в расчет никого, кроме белой американки. – Яркий цвет может ее убить.

Продавец развернул и швырнул в Санни с дюжину невесомых палантинов.

– Пожалуйста, не разворачивайте их все, – взмолился Санни, но продавец не унялся, разворачивая еще и еще.

– Возьмите розовато-лиловый, – вмешалась приставучая дама.

– Вышивка сплошь? – спросил продавец.

– Если это подарок, – сказала приставучая, – пусть это будет достойный подарок.

Отвернувшись от Санни, продавец похвалил ее:

– Вы так свежи, мадам, что вам к лицу любой цвет!

– На самом деле, – ответствовала она, – золотой подходит мне больше всего. Он подчеркивает естественный золотистый оттенок моей кожи.

Во время прощального ужина Бабита была молчалива. Бахадур, водитель, тоже проскользнув в магазин, сделал вывод, что в западном мире несправедливое изобилие существует не только материально, но в сфере чувств тоже. Не в силах побороть ревность, он доложил Бабите, что они сделали незапланированную остановку, чтобы Санни купил палантин для бледнолицей американки. Бабита вознеслась в небеса: все-таки есть еще подружка-американка! Ее гнев улетучился моментально. Она неправильно истолковала улики, она сделала поспешные выводы. Санни просто держит все при себе.

Она ждала, что Санни упомянет о пашмине. Он этого не сделал. Она ждала, что он скажет, что Бабита должна навестить его в Нью-Йорке. Он этого не сделал. Наконец в полночь, по дороге в аэропорт, у нее вырвалось:

– Я подумываю приехать в Нью-Йорк до конца года.

Придется попросить Уллу, подумал Санни, чтобы она на время с квартиры выехала; любопытно, что из этого выйдет, – а вслух сказал:

– Но я вернусь через семь месяцев на свадьбу Сатьи.

– Я так давно не была за границей, – пожаловалась Бабита. – Мохини предложила мне свою квартиру на Манхэттене. Они с мужем будут в творческом отпуске.

Мохини, дочка ближайшего друга отца Санни, сочувствуя вдовой Бабите, сказала, что та может останавливаться у них, когда они с мужем в отъезде, что случалось нередко. Они оба были профессорами Колумбийского университета, почти четыре месяца отпуска летом и два зимой. Не говоря уже о предстоящем творческом.

– И если представится возможность получить грин-карту, не будь раззявой, – сказала Бабита Санни, когда они приехали в аэропорт.

Разлука с сыном давалась ей тяжело, но, однако ж, она и растила его с тем, чтобы он успешно переехал в Америку, из чего следовало, что им всегда пребывать в надрыве из-за жертвы, которую она принесла. Мелодрама и чувство вины присущи индийцам даже когда они стараются не вести себя как индийцы, стараются не только внешне, но и внутренне не выходить из рамок так называемой западной сдержанности, и тем самым напряжение нагнетают. Сердца их разбиты, они в смятении.

Тьма людей пыталась протиснуться в дверной проем, за которым нескольким избранным дозволят войти в самолет, а оставшаяся родня отступит все дальше и дальше. Санни, подхваченный толпой, обернулся, махнул рукой и увидел, что мать наконец-то не может сдержать слез. Но тут его понесло давлением тех, кто налегал сзади, их отчаяние навалилось ему на плечи и спину. И он нес на себе весь ужас и честолюбивые стремления тысяч людей все то время, которое потребовалось, чтобы проникнуть сквозь игольное ушко.

Часть VII. Чужак-обманщик!

Глава 34

И так вышло, что в субботу, в полдень, Санни поднялся по скрипучей лестнице в свою безликую вольную американскую жизнь, неся Улле розовато-лиловый палантин, расшитый весенней зеленью виноградных лоз. Он постучал, прежде чем воспользоваться ключом, – таков был их взаимоуважительный уговор. Отпер дверь и увидел, что ее нет, затем заметил, что с дивана пропала подушка, а со стены – полка книг с ее учебниками для младших классов. Он вошел в спальню и обнаружил, что на кровати только одна подушка, с его стороны. Ящики с ее стороны комода пусты. В ванной нет ее зубной щетки, шампуня из морских водорослей, мыла с розмарином и мятой, миндального