Читать книгу - "Одиночество Сони и Санни - Киран Десаи"

пламенем в сердцевине, которое пылало за черепаховой оправой, великоватой слегка, на косу, перекинутую через плечо и текущую по боку белой курты, на точеные, удрученные губы. Почему раньше он не считал такую красоту желанной?

– Да и не так уж! – сказал он.

– Что там было в письме?

– Там говорилось, что тебе одиноко в Нью-Йорке.

– Это-то и неловко.

– Самые хорошие люди все одиноки. Или ты входишь в стадо и не испытываешь сомнений. Мне не нравятся те, кто в стаде и не испытывают сомнений. Ты поэтому и вернулась в Индию?

– Я вернулась потому, что, как ни странно, учитывая все то, что я уже научилась делать одна, включая жизнь в одиночестве, в моей жизни как будто образовалась дыра, и жизнь вместо того, чтобы разрастаться, начала пустеть. И чем дольше я оставалась в Штатах, тем пустей становилась жизнь.

Соня вспомнила, как после явления жены Илана она, словно призрак, несколько месяцев бродила по городу, и никто ее не замечал. А если вдруг замечал, то сразу же отводил взгляд. Она стала одной из расхристанных душ Нью-Йорка, зацикленной на одной-единственной мысли, бормочущей, непотребной, погруженной в себя, пережившей нечто ужасное, от чего другим стоит держаться подальше. И если тебя третируют, как таракана, как им не стать? Если не видят в упор, как не стать призраком?

– А ты что-то предпринимала, чтобы переменить жизнь?

– Да, я пыталась найти способ взглянуть на себя со стороны, потому что изнутри я представление о себе потеряла. Например, пыталась примкнуть к вегетарианцам. Но от этого мне стало еще сильней одиноко.

– Это я понимаю. Это ужасно одиноко, есть поедом только себя и овощи.

– И вот, сначала страстно провозгласив себя борцом за права животных, я вдруг безо всякой к тому причины перестала бороться и вместо пасты примавера заказала спагетти болоньезе. Оказалось, что никакой разницы, забочусь я о правах животных или же нет.

– Согласен. Такого рода открытие делает тебя одиноким.

– Потом я пошла к психотерапевту, но и от этого жизнь ничуть не стала полней.

– Если избавить свою жизнь от всего, что, как они утверждают, является причиной твоих проблем, с чем ты тогда останешься?

– Ну, они говорят, что это освободит место для новой жизни…

– Ничто не прилипает к ничему…

– И тогда я записалась в дзен-центр. И там мне сделалось еще хуже – сидеть в безмолвной медитации и наблюдать, как мысли проносятся мимо, как облака.

– Да, даже мысли покидают тебя…

Она пригляделась, не смеется ли он над ней, но нет, он не смеялся.

– В самой богатой стране мира богатство пугало меня, я стала скаредой. Пересчитывала картошку, отмеряла суп по полбанки, рано ложилась спать. Тщательно ухаживала за собой, как хлипкая бабка, потому что никто другой не станет заботиться обо мне. Это было что-то вроде вертиго души. Меня мутило от рассветов, от панорам и бескрайних просторов. Сердце будто скукожилось. Недобро я косилась на крикливую малышню в метро, на ортодоксальный клан, устроивший пикник в Центральном парке, на туристов, которые будто специально уродовали себя, ведь если у вас большая сплоченная семья, вам все равно, что вы некрасивы. Наконец я подумала: да что такое?! Почему я веду такую эгоистичную жизнь? Кто это сказал, что похвально жить одному? Почему я не возвращаюсь в Индию? Из-за проблем с водой и электроснабжением? Из-за того, что там много бедных? Из-за того, что там слишком много людей? Но обилие людей вокруг меня столько же тревожит, сколько и утешает!

Она смолкла. С какой стати она вываливает на Санни эти унизительные подробности?

Но Санни совсем был не против. Ему хотелось сидеть и сидеть рядом с Соней. Сидеть и думать о том, что после бестолкового дня, когда все наперекосяк, сумерки в Индии как-то все устаканивают, и мир вокруг предстает древней цивилизацией, достигшей своего пика.

Глава 32

Принесли утреннюю газету, и Санни, проснувшись первым, просмотрел заголовки: TTIM подает жалобу на MSL в JM Rastra. Депутат парламента (LTTK) обвиняет забастовку GL Mukti в разгроме Vasudev. Резонанс BORS в деле KLM (U). SSP пятой категории не имеют права на репатриацию в FR Lokta. Тарабарщина, ничего не понять. Как ему стать новостным спецом по Индии, если он в индийских делах полный профан? И ведь точно та же история с журналистикой в Штатах, потому что он и там как в темном лесу!

Что стало ему по силам из мутного потока новостей, так это рассказ журналиста, который на ярмарке крупного рогатого скота в Раджастане купил женщину. Верблюды, коровы, козы и буйволы продавались там на законном основании, но сбыт животных являлся также прикрытием для тайной торговли женщинами. Этой, по мнению журналиста, было уже за шестьдесят, но сама она понятия не имела, сколько ей лет. Ее раз за разом продавали из рук в руки, и цена с каждым годом снижалась. Имени у нее не было, только татуировка на запястье, которую никто не сумел прочесть. Психиатр в приюте, куда ее поселили, сказал, что как личность она себя не осознает, воспринимает себя так, как, возможно, воспринимает себя животное. И однажды ночью она из этого приюта сбежала – так затравленный зверь, усвоив, что облавы не миновать, улавливает беззвучные сигналы и всегда готов пуститься наутек.

И еще из той же газеты по силам Санни оказалась заметка про железнодорожного служащего на пенсии из Майсура, который отрастил себе ногти такой длины, что они тянулись через всю комнату. Это свершение удостоило его внесения в Книгу рекордов Гиннесса. Санни вспомнил, по аналогии, самый большой в мире моток бечевки, выставленный в деревянной будке на перекрестке дорог посреди канзасской прерии. В чем смысл этих призывов ко Вселенной, рассылаемых маленькими людьми из маленьких городков? Не поговорить ли ему с майсурским пенсионером? Он поднял эту тему за завтраком.

Полковник в свободу слова не верил, особенно для журналистов. Права индивидуалов и права новостных служб, считал он, должны быть подчинены интересам нации. Однако сюжетец вроде бы безобидный, и, чтобы наладить отношения с внуком после ссоры из-за Кашмира, он позвонил в Майсур, где его друг, командир авиагруппы Беллиаппе, полистал городской телефонный справочник и нашел номер человека с рекордно длинными ногтями.

Во второй половине дня, когда все домочадцы разошлись на час сиесты по своим комнатам, Санни позвонил, и, к своему удивлению, трубку сразу же подняла невестка этого джентльмена, которая сказала, что ее свекор будет рад побеседовать с журналистом из агентства «Ассошиэйтед пресс» в